Сара Экерсли, дергая шнурки ридикюля, стояла рядом со своей тетей на крыльце, куда преподобный Тинсли, его жена и дети вышли их проводить.
– Подождите, пожалуйста!
Но преподобный сделал вид, что не слышит. Он еще раз помахал рукой, торопливо завел жену и детей в дом и закрыл входную дверь, решительно отгородившись от Сары.
– Я забыла отдать вам ключ… – Сара наконец-то извлекла из ридикюля ключ от входной двери.
– Не волнуйся ты так, – посоветовала ей леди Данбридж, беря на поводок своего карликового спаниеля Душку и направляясь к воротам. – Может, он и священник, но, видимо, не знает, что милосердие начинается с малого.
– Мы не нуждаемся в его милосердии, – сказала Сара. – Но нам ни к чему, чтобы нас обвинили в краже дверного ключа. – Она шагнула назад. – Лучше мне все-таки отдать его им.
– После того, как они с тобой обошлись? – возмутилась ее тетка. – После того, как выбросили наши вещи на газон? И попытались забрать нашего Душку. И Баджи! Прицепи ключ к калитке, – предложила она. – Пускай они его сами найдут.
– А если первым его найдет кто-то посторонний? – усомнилась Сара.
– И что с того? – фыркнула леди Данбридж. – В Хелфорд-Грин никто не запирает дверей. Если только на деревню не совершит налет шайка головорезов, можешь не сомневаться, что преподобный и его семейство будут целы и невредимы. Хотя и обделены милосердием.
– Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро впадал в ярость, – заметила Сара. – И уж тем более – человек в сутане. И как это вам только удалось его успокоить? Когда я вернулась вместе со сквайром Перкинсом, он держался вполне любезно.
– Мне удалось его успокоить, только сообщив ему, что ты вернешься с близким другом твоего отца, мировым судьей, который ни минуты не потерпит неподобающего обращения с тобой, – объяснила леди Данбридж, терпеливо дожидаясь Душку, который присел возле чугунных ворот.
– Значит, он старался только ради сквайра Перкинса? – уточнила Сара.
– Именно так.
– Ну, тогда я, в самом деле, оставлю ключ на воротах! И, махнув рукой на многократные напоминания отца о том, что «кроткие наследуют землю» и что подобает подставлять вторую щеку, девушка, глубоко вздохнув, прицепила бронзовый ключ на самой середине чугунных ворот.
– И, кроме того, какой уважающий себя грабитель польстится на священника, когда в двух шагах отсюда Шеппердстон-Холл?
– Вот и я так думаю, – согласилась с ней леди Данбридж.
Маленькая сонная деревушка Хелфорд-Грин стояла в трех милях от большой дороги. Сара ни разу не слышала о каком бы то ни было преступлении, совершенном в здешних местах, и очень сомневалась, что приходский священник может представлять интерес для возможных грабителей. Тем более что между деревней и дорогой раскинулся великолепный Шеппердстон-Холл.
И Сара улыбнулась, в первый раз с тех пор, как преподобный Тинсли и его семейство без предупреждения налетели на дом священника, словно библейская саранча, и незамедлительно начали заявлять права на вещи, пришедшиеся им по вкусу, отбрасывая прочие за ненадобностью, нисколько не считаясь с прежними обитателями дома.
Сара с изумлением увидела, как одна из дочерей Тинсли пулей пронеслась мимо нее. Душка, карликовый спаниель тети Этты, принялся лаять, когда девочка пробежала мимо его корзинки в холл, а оттуда устремилась вверх по лестнице, прямиком в спальню Сары.
– Пиппа, бегать по лестнице не годится, – проворчала ее мать.
Но девочка уже была наверху.
Сара тоже двинулась наверх, а за ней последовала и мать девочки. Они вошли в спальню как раз в тот момент, когда малышка громогласно заявила:
– Это будет моя комната!
Схватив клетку с Баджи, она потянула ее со стола и воскликнула:
– Ой, мамочка, какая миленькая птичка. Я оставлю ее себе и назову… Адмирал Нельсон!
Сара и не подозревала раньше, что способна так рассвирепеть. Она выхватила у девочки клетку и спрятала за спину.
– Я полагала, что у него уже есть имя и хозяйка. Его зовут Баджи, и принадлежит он мне!
– Вот и нет, – возразило чадо, пытаясь дотянуться до клетки. – Мама сказала, что и сад, и дом, и все, что в нем, наше. Адмирал Нельсон мой!
– Твоя мама ошибается, – твердо сказала Сара, встречаясь глазами с ее матерью.
– Пускай она отдаст мне Адмирала Нельсона, – завизжала малютка во всю силу легких. – Он мой! Я хочу его!
– Ох! – вскрикнула Сара, потому что Пиппа впилась в ее руку зубами.
– Успокойся, Пиппа, – увещевала мать. – Кусаться не годится.
Пиппа не обратила на мать никакого внимания, она уже приготовилась снова атаковать Сару, но та остановила ее мрачным взглядом и словами:
– Только попробуй еще раз меня укусить, и я тоже тебя укушу. – Она зловеще улыбнулась. – А в отличие от тебя у меня полный рот зубов, и они покрепче и побольше твоих.
– А вот не посмеешь! – вспыхнула крошка.
– Хочешь проверить? – с вызовом сказала Сара.
– Пиппа, послушай, будь хорошей девочкой, а я поговорю с леди о попугайчике…
– Адмирале Нельсоне! – выкрикнула Пиппа.
– Хорошо, об Адмирале. – Мать погладила дочку по голове и повернулась к Саре: – Вы, должно быть, мисс Экерсли.
– Да, – признала Сара, оглушенная ревом Пиппы, требовавшей Адмирала Нельсона. – Должно быть, так.
– Я супруга преподобного Тинсли, а это наша младшая дочь Пиппа, – представила миссис Тинсли себя и дочь и продолжала: – Пиппа очень живой, подвижный ребенок. Но я уверена, что она успокоится, если вы дадите ей подержать клетку с Адмиралом Нельсоном.
Миссис Тинсли была худощавой женщиной среднего роста, с белокурыми волосами и удлиненным бледным лицом. Самым примечательным в ее облике были темно-голубые глаза и длинные изящные пальцы, которыми она указала на клетку.
– Она, возможно, и успокоится, – согласилась Сара. – Но тогда начнем кричать мы с Баджи.
Отказ Сары отдать клетку заставил темно-голубые глаза миссис Тинсли метнуть в нее пару молний.
– Лорд Данбридж и епископ Фултонский предупредили нас, что вы и вдова дяди лорда Данбриджа, возможно, до сих пор находитесь в доме.
– А почему бы нам тут не находиться? – Сара не моргнув встретила колючий взгляд собеседницы. – Ведь это наш дом, а ни лорд Данбридж, ни епископ не позаботились предупредить нас о том, что вы можете сюда нагрянуть… – Сара воздержалась от того, чтобы добавить «как туча саранчи».
– Но, дорогая моя мисс Экерсли, епископ еще неделю назад назначил моего мужа, преподобного Тинсли, священником в этот приход. Мы давно уже приехали бы сюда, но нас задержала упаковка и перевозка вещей из нашей прежней резиденции викария в Бристоле.
