– Когда ты едешь? – спросила она, лежа рядом с ним на огромной кровати в хозяйской спальне Шеппердстон-Холла, пристроив голову на его плече.
– Мы едем уже этим утром, – ответил он.
– Мы?
– Если ты не возражаешь. – Он прижался губами к ее мягким рыжим локонам.
Сара приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Я думала, ты хочешь…
– Оставить тебя в одиночестве? – закончил он за нее. Сара кивнула.
– Но почему тебе такое пришло в голову? – спросил Джарред, нахмурившись.
– «Мы поселим наших жен в загородных домах, а сами станем жить отдельно от них, в Лондоне», – процитировала Сара.
Джарред тотчас же вспомнил пункт седьмой Хартии Лиги свободных братьев.
– Где ты могла это слышать?
– Я слышала это от тебя, – ответила она. – Когда-то давно, в твой приезд на пасхальные каникулы. Ты сидел на берегу озера, бросал в воду камешки и повторял эти слова снова и снова.
– Ты шпионила за мной! – Джарред хорошо помнил ту Пасху. Его мать тогда гостила в загородном доме одного из ее знакомых джентльменов, а отец, который не привык ограничивать себя в развлечениях, проводил время в Лондоне. Джарред был в Шеппердстон-Холле один и очень скучал по Колину и Гриффу, которые праздновали Пасху в кругу своих семей. Большую часть времени он занимался тем, что заучивал наизусть Хартию Лиги. Это напоминало ему, что у него есть друзья и что он для них кое-что значит. Всю Светлую Седмицу Сара сбегала из дома и подсматривала за ним.
– Это было нетрудно, – сказала она. – Ты только и делал, что целыми днями просиживал у пруда, бросал камни и разговаривал сам с собой. – Она огляделась и вздохнула. – Как, наверное, тебе было здесь одиноко.
– Да, очень, – ответил он. – Но я был слишком гордым и глупым, чтобы впустить некую рыжеволосую девчонку в свою жизнь. – Он мягко привлек ее к себе и поцеловал долгим и нежным поцелуем. – Теперь-то я не совершу такой ошибки.
– Нет? – Она с неохотой оторвалась от его губ.
– Нет, – подтвердил он. – Может, мне иногда и придется уезжать от тебя по важным делам, но вовсе не потому, что я сам этого захочу. Я довольно насладился одиночеством, – произнес он с улыбкой. – Да и ты тоже. И теперь я предпочитаю… – он остановился, чтобы снова поцеловать ее, – делить его с тобой.
– Я тоже, – согласилась Сара.
– Значит, мы поскачем вместе. – И он сладострастно привлек ее к себе, потому что желание охватило его с новой силой. – И не откладывая.
– Я подумаю, как лучше это сделать, милорд, – засмеялась Сара, а он застонал от удовольствия, потому что она как раз начала это делать. Ему и в голову не пришло оставить Сару в деревне. Теперь она стала частью его. Он так же не мог обойтись без нее, как без собственного сердца.
Она была его женой, и ее место было рядом с ним.
В Лондоне.
Там она сможет окружить его любовью и превратить его жилище в семейный очаг. А он, в свою очередь, гордый своей любовью к ней, представит ее обществу как маркизу Шеппердстон.
Итак, после четырех сказочных ночей в Шеппердстон-Холле маркиз и маркиза Шеппердстон вернулись в Лондон и окунулись в блаженство домашних дел, в которых такое множество своих тайных миссий и приключений, что хватит на всю жизнь.
В будущем торговцы с Бонд-стрит станут рассказывать друг другу о непревзойденной щедрости маркиза Шеппердстона, засыпавшего свою жену подарками. Каждый из торговцев настаивал на том, что самый дорогой, самый необычный и прелестный подарок был приобретен именно у него.
Но правду знал только Гантер, кондитер с Беркли-сквер. На каждую годовщину свадьбы маркиз заказывал у него два французских пирожных, украшенных сверху кремовыми розочками. А маркиза Шеппердстон заказывала один французский эклер с ванильным кремом без глазури. И это угощение неизменно доставлялось в их лондонский дом к утреннему кофе.
И как утверждали слуги, эти пирожные были единственной пищей супругов в тот день, потому что лорд и леди Шеппердстон проводили его в постели. Любя друг друга.
