сильным и здравомыслящим человеком. Ну, что ты намерен предпринять?
– Я? – от изумления Инах выронил кусок лепешки, чем немедленно воспользовалась собака, вертевшаяся у его ног.
– Конечно! Надо же что-то делать! Обратиться к жрецам храма Аполлона, например. Пусть читают молитвы, приносят жертвы и просят снять проклятие. Только представь, скольких еще может уничтожить эта злосчастная амфора!
– У тебя слишком богатое воображение.
– Зато ты его напрочь лишен! – воскликнула в запале жена. – У тебя в голове одни цифры. Прикажу рабам отнести меня в носилках на похороны Финея, поговорю с его детьми.
– Ну, моя дорогая, это опасно, – трапезит нежно обнял супругу. – Ты рискуешь остаться хромой, если продолжишь пренебрегать рекомендациями лекаря. Лучше я завтра куплю тот браслет, который ты присмотрела в ювелирной лавке, чтобы немного тебя подбодрить.
– Хорошо, – ответила Дианта, но сдаваться не собиралась.
Глава 3. Опоздавший
С утра в доме Финея началась церемония прощания с хозяином. Соседи, друзья и знакомые подходили к телу покойного и произносили несколько добрых слов, а иногда просто рыдали и били себя в грудь, как велели обычаи того времени.
Мегакл прибыл в город как раз в день похорон. Известие его ошеломило. Дядюшка Финей – ворчливый и язвительный, но в то же время ласковый, умный и самый любимый – внезапно умер. Его холодные руки покоились на животе, а лицо, обычно насмешливое, стало непроницаемым и каким-то торжественным, как египетская скульптура.
Племянник уронил сверток с подарком – он привез дяде комедию Тита Плавта 9 «Хвастливый воин», и представлял, как они прочтут ее вместе и от души посмеются. Теперь же свиток выглядел нелепым, неуместным и никому не нужным. Глаза защипало от слез. Оставаться рядом с покойным не было никаких сил, и Мегакл вышел сначала в сад, а потом и в город – бесцельно побродить по улицам.
Ноги сами принесли его на рыночную площадь. Выкрики торговцев, шум, споры и толкотня немного отвлекали от грустных мыслей.
– Эй, молодой человек! Светловолосый в дорожном плаще! – крикнул женский голос ему в спину. – Прости, забыла твое имя, но ты ведь родственник Финея?
Мегакл обернулся. Его звала Дианта – жена трапезита и известнейшая городская сплетница. Она настойчиво махала ему рукой из закрытых носилок.
– Я его племянник. Могу чем-то помочь?
– Как вырос, ну надо же! – восхитилась она, разглядывая его. – Красавец, настоящий красавец! О чем это я? Ах, да, сочувствую твоей утрате. И хочу кое-что рассказать, только не думай, что я выжила из ума.
Предупреждение оказалось не лишним, потому что, услышав историю об амфоре-убийце, Мегакл и впрямь решил, что женщина слегка чокнулась. Но потом он поразмыслил и признал – смерть дядюшки вызывает вопросы. Да, Финей постоянно жаловался то на сердце, то на желудок, но при этом с аппетитом ел, совершал, когда хотел, длительные прогулки и ни разу не чихнул, пока все домочадцы валялись в горячке и беспрерывно кашляли. К тому же, лекарь заявил, что смерть наступила от удушья, хотя на шее нет никаких следов от веревки или пальцев.
– Надо что-то делать! – заявила женщина, хватая его за руку. – И немедленно!
– Мне нужно все обдумать, – ответил Мегакл, мягко отстраняясь. – Сегодня я ничего не соображаю.
– Да уж, вижу. Не похоже, что дети Финея скорбят о нем так же искренне, как ты. Ника изо всех сил держит на лице маску горя, но радость все равно сквозь нее прорывается, а Беот и вовсе не скрывает облегчения.
– Конечно же, они очень расстроены! – заступился за двоюродных брата и сестру Мегакл. – Но на них лежит ответственность за организацию похорон, они вынуждены отвлекаться от своего несчастья и следить, чтобы дядю проводили достойно и с почетом. Извини, но мне тоже пора возвращаться. Наверное, церемония прощания уже закончилась.
Женщина кивнула и задернула занавески носилок. Мужчина развернулся и застыл, увидев рядом со знакомым лавочником девушку неземной красоты. Высокая брюнетка с длинными волосами и обжигающе-ледяными голубыми глазами требовала вернуть ей деньги за испорченный товар.
– Ты продал нам плохо сшитый бурдюк, – ровным и опасным тоном говорила она. – Вода из него льется фонтаном. Если не хочешь, чтобы я проделала столько же дырок в твоей голове, поменяй его или отдай мне две драхмы.
– Я всегда слежу за качеством, – отбивался торговец. – Откуда мне знать, может, ты его и проколола!
Девушка медленно потянулась к рукоятке кинжала. Только сейчас Мегакл заметил на ней кожаную кирасу и свободные синие штаны с маленькими серебряными фибулами10 на внешней стороне ноги. Обуто неземное видение в военные римские сапоги-калиги, а за спиной держит короткий меч-гладиус.
– Верни деньги госпоже, – приказал лавочнику мужчина.
– Мегакл! Как я рад тебя видеть! То есть, это очень грустно, учитывая обстоятельства, но…
– Я тоже рад. Но удивлен, что такой честный человек, как ты, готов поступиться добрым именем ради двух серебряных монет.
Торговец стушевался и протянул деньги девушке. Мегакл ей улыбнулся, но в ответ получил холодный взгляд.
– Я сама способна отстоять свои интересы.
– Извини, – мужчина поднял руки. – Я не хотел тебя обидеть. Вообще-то я не имею привычки лезть в чужие дела, но смерть дяди выбила меня из колеи.
Голубые глаза оттаяли, девушка протянула ладонь для рукопожатия.
– Ксантия, – назвалась она. – А это моя подруга Глафира.
Из-за ее спины выглянула рыжая девчушка лет шестнадцати, со взбитыми наверх кудряшками и курносым носом. На плече у нее болталась увесистая сумка лекаря, а в кулаке она сжимала поводья черного осла с наглой мордой.
– Финей – твой дядя? – спросила брюнетка. – Мы слышали о нем. Сочувствую.
– А мне показалось, что вы не местные, – заметил Мегакл.
– Так и есть, – выступила вперед рыженькая. – Но мы остановились в гостинице, которую содержит сестра врача. Он пришел к ней утром ужасно мрачный и рассказал, что не успел спасти пациента.
– Он не единственный, кто не успел, – горестно вздохнул мужчина. – Я спешил сюда из Афин в надежде обнять дядю, представлял, как он обрадуется моему подарку. И опоздал. Может, если бы я пересел на другой корабль, да не поскупился на перемену лошадей, то приехал бы раньше и предотвратил его смерть.
– Каким образом? – выгнула красивую бровь Ксантия.
– Ну не знаю, – мужчина раздосадовано сжал ладонями виски. – Может, он испугался той амфоры, и сердце не выдержало? Будь я рядом, успокоил бы его.
– Какой амфоры? – прищурилась Глафира. – Случайно не той, на которой сцена с убийством детей Ниобы? Наша хозяйка только о ней и говорит. Вроде бы, сосуд предвещает скорую кончину, появляясь в спальне обреченного.
– Чушь, – отмела Ксантия.
– Да… – рассеянно согласился Мегакл. – Вот только
