поворачиваю голову в ее сторону, потому что, уверена, по моим горящим щекам и смущенному взгляду все сразу распозна́ют мой интерес.
– Простите, миссис Аль Мансури, – раздается ответ того парня. На пляже ему приходилось говорить громче из-за шума волн и бриза. А теперь его голос звучит иначе, словно мед: густой, бархатный и сладкий. У меня по коже разбегаются мурашки, и приходится потереть плечи. – Тебе холодно?
Я снова чувствую, как мое лицо заливает краской, когда поднимаю взгляд на парня. Он смотрит вопросительно и с улыбкой.
– Может, кондиционер выключить? – спрашивает он, а я отвожу глаза. Видимо, из-за того, что миссис Фоули его наругала за внешний вид, парень – как его там? Малоун? Интересное имя – снова надел на себя гидрокостюм, но это не помогает, потому что он обтягивает его тело. Поэтому я бросаю быстрый взгляд на его лицо и снова утыкаюсь в книгу.
– Нет, спасибо, мне комфортно, – отвечаю слегка хриплым голосом.
– Малоун, иди переодевайся, через полчаса надо разжечь гриль, будем готовить ужин, – поторапливает его миссис Фоули.
Я слышу его удаляющиеся шаги и наконец облегченно выдыхаю. Когда его нет рядом, я не чувствую потрескивания в воздухе, не слышу, как он звенит, и меня не бросает то в жар, то в холод. Как же тяжело это все!
Глава 1
Малоун
Я с довольной улыбкой захлопываю крышку ноутбука и, откинувшись в кресле, забрасываю руки на его спинку. Контракт мой. В принципе, ничего нового, такой результат ожидаем, но, должен признать, мне пришлось понервничать, когда переговоры чуть не сорвались. Работа с одной из крупнейших в мире компаний по производству видеоигр – это мечта каждого 3D-моделлера. И моя теперь осуществилась. Это стоило десяти лет обучения, пары разбитых графических планшетов и тонн выпитого кофе.
Окидываю взглядом комнату, с интересом цепляясь за детали. Сегодня мы приехали в дом Аль Мансури в ОАЭ, чтобы поприсутствовать на дне рождения Амиры, дочери шейха Заида. Не знаю, зачем потащился за родителями. Казалось, главной мотивацией послужило то, что я еще не бывал в этой стране. Но на самом деле мне хотелось посмотреть, какой выросла та испуганная девочка, которую я встретил тогда на пляже. Все время, что Аль Мансури проводили в нашем доме, я исподтишка наблюдал за ней.
Шейх Заид Аль Мансури был и есть партнером отца по бизнесу. Папа тогда еще провел со мной беседу о том, что Амира для меня недосягаема: девочка еще слишком юна и к тому же выросла в семье строгих нравов и с серьезным отношением к вере. Не стоило сбрасывать со счетов и ее отца с его тяжелым взглядом и огромной властью. А я не мог оторвать от нее взгляда. Понимал, что она абсолютно мне не подходит. Но взгляд то и дело возвращался к ней, отмечая плавные движения, грациозность, красоту лица, очарование улыбки. И взгляд… в нем было столько всего. Ее глаза, словно сотканные из тысяч звезд, мерцали, хранили в себе сотни тайн, каждую из которых хотелось разгадать и в то же самое время не делать этого, чтобы в девушке оставалась загадка. Я как маньяк прятался по темным углам в закоулках нашего дома, чтобы наблюдать за ней. По моему телу проходила волна дрожи, когда она смеялась. Заливисто и открыто, ее смех напоминал перезвон колокольчиков. Когда ее щеки краснели от смущения, меня бросало в жар. Самое интересное, что тогда в моих мыслях не было ничего о сексе, хоть я и достиг возраста, когда думаешь только о нем. Амира была для меня, словно экзотический цветок, на который хотелось безостановочно любоваться.
И сейчас мне жутко интересно, какой она стала. Сохранила ли свое очарование или превратилась в одну из современных девушек, которые громко смеются, демонстрируя себя с целью продать подороже свои молодость и красоту? Стала ли она одной из тех, кто зависит от соцсетей и живет напоказ? Или все же в ней остались те притягательная непорочность, наивность, которые будоражили мою кровь пять лет назад?
Я выхожу на балкон и двигаюсь к балюстраде. Кладу руки на теплый камень и глубоко вдыхаю. Все-таки есть свое очарование в этом месте. Оно, как восточная сказка – не до конца понятная, но манящая своими тайнами. Опускаю взгляд и замираю. Даже задерживаю дыхание, когда в полумраке вечера замечаю стройную фигуру в сплошном купальнике, которая выходит из воды, отжимая на песок воду из длинной косы. Сомнений нет, это она. Сердце начинает часто колотиться, а по телу проходит дрожь. На лице сама собой расплывается широкая улыбка. Это точно она. Грациозная походка никуда не делась. И вот этот жест, когда она поправляет браслеты на руке, потрясая рукой, тоже остался. Амира перекидывает косу за спину таким движением, словно волосы ей уже чертовски сильно надоели и мешают.
К ней подбегает невысокая женщина и протягивает длинный халат. Амира тут же ныряет в рукава, прикрывая свое тело, которое с такого расстояния мне рассмотреть не удалось. Кроме общих форм, а они у нее такие, что мне приходится прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов. Нужно перестроиться и взять себя в руки, вряд ли шейх оценит бугор в моих штанах.
Возвращаюсь в комнату, когда Амира скрывается из виду в сопровождении женщины, и начинаю нарезать круги. Мне так нестерпимо сильно хочется разглядеть ее поближе, поговорить, услышать ее голос, посмотреть, как она изменилась и в какую девушку превратилась. В теле вибрирует возбуждение, которое не дает усидеть на месте и дышать ровно. Не знаю, что со мной происходит. Последние пять лет я не отказывал себе в удовольствиях, у меня полноценная сексуальная жизнь, есть девушка. Но Амира будоражит мой разум с того самого дня, когда я впервые увидел ее. Наверное, это потому, что для меня она так и осталась экзотическим цветком. Девушкой, наполненной тайной, которая и манит к ней.
Немного позже, слегка успокоившись, я спускаюсь в гостиную, где уже накрыт ужин… для меня одного. Присаживаюсь за стол и смотрю на слугу, стоящего у двери.
– Подскажите, пожалуйста, Амира присоединится ко мне за ужином?
Он бросает на меня взгляд, в котором плещется недоумение и, кажется, укор. Я сказал что-то не так?
– Нет, – коротко отвечает он и снова смотрит прямо перед собой.
– Можно узнать причину?
– Госпожа Амира ужинает в гареме.
– У вас тут и гарем есть?
Я вижу, как на секунду на лице слуги снова мелькает вопрос, но он даже бровью не
