на меня смотреть.
– Кто сказал?
– В нашей стране это карается законом.
– Сдашь меня?
Присаживаюсь, чтобы собрать разбросанные по полу стручки.
– Может быть.
Поднимаю голову и смотрю на нее снизу вверх. Член в штанах дергается, и мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы не нырнуть ладонью под длинный подол шелкового халата, который наверняка скрывает невероятно гладкую кожу. С другой девушкой я бы, скорее всего, так и поступил. А что? Атмосфера располагает. Да, кухня, но на ней столько удобных поверхностей, что можно было бы разложить на них девушку и трахнуть так, чтобы висящие над головой кастрюльки зазвенели, выдавая какую-нибудь классическую симфонию. Но с Амирой так нельзя. А жаль.
– Что ж, придется мне отсидеть в вашей тюрьме. Будешь меня навещать?
– Даже не думай, – фыркает она, а потом разворачивается и идет доставать чашку из пропищавшей микроволновки. – Что ты здесь делаешь посреди ночи?
– Пришел заварить себе кофе.
– Сварить.
– Что?
– Мы не завариваем кофе, мы его варим.
– Не вижу кофемашины, – встаю и осматриваюсь по сторонам, сжав в руке стручки.
– Потому что мы варим кофе в турке.
– Цивилизация не дошла до вас?
– Ха-ха, – медленно отзывается Амира, а потом поворачивается и протягивает руку за стручками.
И в этот момент время останавливает свой бег. Не знаю, какого черта творится на этой кухне, но я, кажется, слышу потрескивание в воздухе, когда медленно подхватываю ее ладонь снизу, а потом вкладываю в нее ваниль. Между нашими руками пробегает электричество. Амира тоже это замечает, потому что ее глаза слегка расширяются, и она пытается отдернуть руку, но я сжимаю ее своими пальцами. У нее шелковистая кожа, приятная на ощупь. Я удерживаю зрительный контакт, но мы оба слегка хмуримся. Краем глаза замечаю, как часто поднимается и опускается под шелковой тканью грудь Амиры. Хочу опустить взгляд и проверить, напряглись ли ее соски, так ли ей кайфово от этого контакта, как и мне, но не решаюсь. Иногда переступать черту действительно не стоит.
Наконец, после пары минут молчаливого напряжения, я разжимаю пальцы и выпускаю руку Амиры из плена своей. Она тут же резко отворачивается и начинает колдовать над своей чашкой, добавляя какие-то ингредиенты, промывая стручки, а потом разрезая один из них и выуживая оттуда зерна. Я наблюдаю за ее тонкими пальцами как завороженный. До чего же она красивая! От макушки и до кончиков пальцев. И коса эта толстая, которую хочется обхватить пальцами, потянуть за нее, заставив Амиру откинуть голову назад, чтобы я мог свободно впиться губами в ее шею.
Не удержавшись, подхожу ближе, практически вплотную. Берусь за кончик ее косы и растираю его между пальцами. Ее волосы такие же нежные и мягкие, как и кожа. Которая пахнет, как… экзотические цветы, море, солнце и фрукты. Как будто впитала в себя все самые лучшие ароматы, которые не может перебить даже запах теплого молока с медом и ванилью.
– Научишь меня варить кофе в турке? – спрашиваю негромко, в нескольких сантиметрах от ее уха.
Амира застывает, превращаясь в каменное изваяние.
– Отойди, пожалуйста, – звенящим голосом просит она.
Ее просьба ставит меня в тупик. Мне казалось, что ей тоже нравится наша близость. Но, повинуясь просьбе, отступаю на шаг назад. Дальше не могу, у меня на ногах как будто пудовые гири, которые держат возле Амиры.
Она поворачивает голову в сторону, словно проверяя боковым зрением, отошел ли я, а потом снова отворачивается, шумно выдыхая.
– Ничего сложного, – слегка дрожащим голосом говорит Амира. – Засыпаешь в турку сахар и поджариваешь его, пока не станет коричневым. Потом заливаешь воду, кипятишь ее, снимаешь с огня. Дальше насыпаешь кофе, специи – если любишь, – и снова ставишь на огонь. Даешь закипеть, снимаешь с огня, и так два-три раза. Кофе готов.
К концу описания рецепта Амира полностью овладевает своим голосом и наконец выпрямляет спину и опускает плечи. Ее тело покидает напряжение, которое я наблюдал до этого. Движения становятся мягче и грациознее, когда она убирает все по местам и выбрасывает отслуживший стручок в ведро под раковиной. И, наконец, она поворачивается ко мне, обнимая ладонями большую чашку. Голубые глаза впиваются в меня, пронзая до самой души.
– Это очень сложно, – произношу я наконец, прочистив горло. – Нет рецепта полегче?
– Ты хочешь арабский кофе или любой?
– Мне бы такой, чтобы я мог до утра работать.
– А почему не спать?
– Я подписал выгодный контракт и теперь должен много работать.
– Это плохо, что ты работаешь ночью. Собьешь сон – будут проблемы со здоровьем.
– А ты почему не спишь?
Что-то такое мелькает в ее взгляде, от чего мне становится жарко. Амира тоже заливается краской, и я прищуриваюсь, словно так смогу прочитать ее мысли.
– Гм… В общем, кофе и специи в том шкафчике, – она указывает на висящий справа от меня. – Турка над печкой, вода в кране. Удачи.
Амира разворачивается и хочет уже выйти из кухни, когда я зову ее:
– Погоди. – Она медленно поворачивается ко мне с вопросом в глазах. – Может, останешься, пока я буду осваивать турку?
Она колеблется пару секунд, но в итоге произносит:
– Доброй ночи.
И снова направляется к выходу.
– Доброй ночи, прекрасная Амира.
То ли от моих слов, то ли от своих мыслей, она ускоряется и быстро покидает кухню.
– Арабский кофе, значит, – бубню я себе под нос и иду к указанному шкафчику.
Остаток ночи я работаю, как и собирался. Сварив ароматный кофе с кардамоном по рецепту Амиры – тут, нужно признаться, я запомнил каждое произнесенное ею слово, – я засел за новый проект. Но периодически, сидя на балконе, отрывался от экрана и смотрел на безмятежное море, думая о девушке. К сожалению, не о своей. А о юной арабской красавице, которая взбудоражила все внутри меня. Возможно, я так реагирую, потому что она на самом деле для меня экзотика. Непознанная, непонятная, загадочная и закрытая. Полная тайн и какого-то неземного очарования. Но я ловлю себя на мысли, что меня привлекает не только это. В Амире есть глубина – то, чего так не хватает современным девушкам.
Интересно, если бы ее отец появился на кухне в момент, когда я практически зажал его дочь между столом и своим телом, он бы отрезал мне яйца? Что-то мне подсказывает, что он бы смаковал каждую секунду, отпиливая тупым ханджаром* мое достоинство со зловещей улыбкой на лице. Не скажу, что я бы с радостью принял наказание. Даже ради такой исключительной красавицы, как Амира. Но соблазн слишком велик, чтобы держаться от нее подальше.
Ближе к
