Но время от времени в похожий на замок дом возвращалась жизнь. В толстых тусклых стеклах арочных окон тогда мерцали огни свечей. Но лишь тени с уверенностью сказали бы, кто эти смертные, обитавшие там. Однако вскоре и все жители Бейкуэлла узнали, что это место стало домом для Джона Хендона и его красавицы жены Дианы. Она также умерла родами, дав жизнь сыну Джона, Питеру. А пять лет назад сельский коронер нашел самого Джона, умершего от сердечного приступа, возле двери в винный погреб. Старожилы тут же вспомнили, что после трагической смерти Дианы Джон привел в дом другую женщину, красивую, но властную молодую особу, наняв ее заботиться о младенце. Вот так вновь ожила легенда о Морли Хендоне, который тоже, пытаясь развеять горе после смерти любимой жены, взял в свой несчастный дом красивую вдову для присмотра за ребенком. Суеверные усматривали связь между кончиной Морли Хендона и до странности похожей смертью Джона Хендона столетия спустя. Поговаривали о проклятии, лежавшем на доме. Но это тоже всего лишь легенда, подкрепляемая слухами и сплетнями многих языков, из года в год обраставшими новыми подробностями.
И тем не менее только безрассудно храбрый турист мог позволить себе прогулку по болотам и вересковым пустошам, в которых одиноко торчал старый, посеревший от времени, а может, ужаса дом Хендонов. Проводники парка Пик-Дистрикт в суеверия не верили, еще меньше они верили в привидения и в возвращение в мир человеческий души в образе птицы, но все равно предупреждали посетителей, чтобы те держались подальше от этой уединенной, необитаемой местности. Несомненно, они знали легенды, но их предупреждения были продиктованы прежде всего желанием обезопасить жизнь и здоровье посетителей парка. Даже в ясный солнечный день здесь легко потеряться в верещатниках или оступиться и увязнуть в вероломной трясине. Казалось, над этой местностью, когда-то подаренной лордом-протектором Англии своему верному и надежному слуге Морли Хендону, будет вечно витать мрачный дух прошлого. Даже случайные путники чувствовали себя здесь тревожно.
Глава 2
Неделя до банковских каникул всегда была одной из самых суматошных для владельцев лондонских магазинов. Собираясь в длительный уик-энд, и клерки, и престарелые леди запасаются деликатесами в продуктовых лавках и «дорожным чтением» в многочисленных книжных магазинах, что уютно расположились по всей Флит-стрит. Особым спросом пользовался последний роман Яна Флемминга и свежий триллер Дениса Уитли, хотя дамы по-прежнему предпочитали любовные романы, в которых героиня неизменно встречает мужчину своей мечты и оба они потом живут долго и счастливо.
По крайней мере, таково было мнение Юнис Портер с точки зрения продавщицы книжного магазина на Торк-Лейн, 17, что на углу Брадбери-роуд, всего в полумиле от Флит-стрит. В магазине, кроме нее, работала еще одна продавщица, Джанис Элдерли, полная молодая женщина лет тридцати, в очках. Миссис Флора Мэдден, седовласая вдова с мягким характером и приятным лицом, владелица магазина, арендовала находящееся рядом с ним помещение для библиотеки, где всякий желающий мог взять на время книгу. И здесь также проявлялись вкусы читателей. Конечно, не обходилось и без сюрпризов: как-то раз энергичная брюнетка в норковой шубке спросила собрание философских произведений Спинозы и тут же заплатила за книгу, даже не проверив экземпляр. А этим утром продавец из аптеки напротив, Джереми Бертрам, который, насколько помнила миссис Мэдден, всегда интересовался только триллерами в стиле Эдгара Уолласа, купил книгу Комптона Маккензи «Зловещая улица». На тактичный вопрос миссис Мэдден молодой человек, запинаясь, стыдливо признался, что познакомился со сногсшибательной юной леди, чьим любимым писателем и был Комптон Маккензи.
С приближением банковских каникул здесь тоже царила суматоха. Сейчас, в конце августа, нарасхват шли туристические путеводители по Англии. Близорукие и бледнолицые подмастерья и клерки расспрашивали о таких районах, как Богнор-Реджис, популярный курорт в Суссексе, с его прекрасными пляжами, гольф-клубами и теннисными кортами. Или о Гастингсе, где в 1066 году произошла знаменитая битва, открывшая Англию норманнским колонизаторам и чуждым ей архитектурным влияниям, и где теперь перед каждым Новым годом проводятся шахматные турниры магистров.
Страдающие от безнадежной любви, занятые наукой девушки, чья бледность свидетельствовала об их затворничестве и редком появлении на солнце, покупали брошюры о чарующем Блэкпуле с его семимильной прогулочной дорогой вдоль берега, на которой, без сомнения, они надеялись встретить принца из своих ночных фантазий, или о Борнмуте, где самые интеллектуальные из них могли найти любовь с первого взгляда на концертах под открытым небом знаменитого Борнмутского симфонического оркестра.
Так что магазин миссис Мэдден был заполнен покупателями, увлеченно и энергично скупающими книги, и продавщицы едва могли перекинуться друг с другом парой слов. Даже величественная миссис Мэдден была вынуждена оставить свою конторку в библиотечном отделе, чтобы обслуживать посетителей. Из-за такого наплыва девушкам, по решительной, но вежливой просьбе хозяйки, пришлось сократить наполовину время ленча. Они договорились, что сегодня первой пойдет обедать Джанис, а завтра такую привилегию получит Юнис.
Постоянный шум и неразбериха, сопровождавшие подобные дни, не очень нравились Юнис. Она глубоко любила книги и была счастлива, когда имела возможность обсудить с кем-то из покупателей, так же, как и она, хорошо разбирающимся в литературе, достоинства произведений Грэма Грина или Филиппа Макдональда, Джона Голсуорси или Ричарда Олдингтона. Тогда она чувствовала, что словно выбирается из своего тесного закрытого мира и перед ней открывается дверь в другой мир. Общение с покупателем, даже если он больше не появится в этом магазине, неизменно доставляло ей радость, и Юнис, чувствуя себя полезной, оживлялась. Будто неуловимые теплые нити связывали ее с другими людьми, так же любившими книги и предпочитавшими богатство слов и мыслей преходящим и безвкусным благам материального мира. В дни же, похожие на этот, когда у нее хватало времени только заворачивать покупки, механически говорить: «Четыре пенса, пожалуйста, сэр» — и сразу поворачиваться к следующему покупателю, нетерпеливо ожидавшему своей очереди, она не испытывала никакого вдохновения. И к концу четвертого дня этой кажущейся бесконечной, безумной недели она ощутила себя настолько изнуренной, что вечером едва смогла приготовить ужин для себя и матери, принять душ и свалиться в кровать, чтобы назавтра опять вернуться к своим заботам.
