Но сейчас это для нее не главное. Важнее всего была мать. И хотя Юнис получала удвоенное жалованье, этого было недостаточно, чтобы заплатить за частную клинику или госпиталь. Прошлым вечером она случайно нашла чековую книжку матери, забытую на кухонном столе, и не удержалась, чтобы не заглянуть в нее. Остаток оказался значительно меньше, чем она предполагала. Если бы она сама могла остаться дома и присматривать за матерью! Но нет, такое совершенно невозможно, учитывая все эти медицинские счета, визиты доктора Эндикотта и ужасающе маленькую сумму остатка в чековой книжке.
Юнис бросила взгляд на часы. Слава богу, уже половина шестого, время закрываться. Еще завтра день и затем полдня в субботу, а потом у нее будет время побыть с матерью. Она сможет приготовить что-нибудь ее самое любимое, например паштет из вырезки и почек, купить торт к чаю у Трентнора, испечь ячменные лепешки в воскресенье — они так хороши с малиновым джемом, который Юнис сварила в прошлые выходные. Она любила готовить для матери, а многие рецепты узнавала из поваренных книг.
Боже, она совсем забыла за всей этой суетой о своем отпуске! У нее есть еще целых две недели отпуска, который начнется вскоре после банковских каникул. Может, если она будет достаточно экономной, они с матерью выберутся на море и смогут снять небольшой коттедж. Воздух и солнце будут полезны матери.
Подумав об этом, Юнис улыбнулась. Улыбка осветила ее нежное лицо, сделав ее на миг красавицей.
Глава 3
Обычно Юнис требовалось всего двадцать минут, чтобы доехать на двухэтажном автобусе от остановки на Гарден-Лейн, находившейся недалеко от магазина миссис Мэдден, до дома. Но в этот раз перед самым закрытием ей пришлось задержаться с припозднившимся покупателем, которому потребовались биографии известных музыкантов. Выбрав книгу о Гекторе Берлиозе, он в последний момент, когда Юнис уже заворачивала том, передумал и остановился на работе Томаса «Жизнь композиторов-романтиков», которая была на семь шиллингов дешевле. В результате она не смогла успеть на свой обычный экспресс, отправлявшийся от остановки в 5.35. Следующий пришел лишь через десять минут и был так переполнен, что Юнис едва удалось втиснуться в него. Но и это была удача.
Коттедж Портеров располагался посередине улицы, между домом Максвеллов с одной стороны и домом Хазардов с другой. Обе семьи оказались идеальными соседями, за что Юнис благодарила судьбу. Старая миссис Максвелл, все такая же жилистая и острая на язык в шестьдесят, как и в свои тридцать лет, обращалась с тремя дочерьми, которым было уже далеко за тридцать, но которые, увы, еще не вышли замуж, как будто те все еще посещали среднюю школу. Но, несмотря на грозность и властность, она тепло относилась к больной Синтии Портер и ее дочери. Юнис обычно заливалась румянцем, слыша, как Эльвира Максвелл бранит дочерей, обзывая их ленивыми и неумехами и заканчивая едкий монолог словами: «Вам бы лучше брать пример с этой славной Юнис Портер, которая умудряется работать и помогать своей бедной больной матери по дому, ни словом, ни видом не показывая, что это ей тяжело, и прекрасно справляясь с трудностями!»
Хазарды, напротив, были бездетны и, возможно, поэтому трогательно преданы друг другу. Марта Хазард, добродушная и все еще красивая в свои пятьдесят женщина, по-прежнему волновалась о своем муже, как влюбленная школьница. Фред Хазард, с бачками, усами и старомодно высоким воротником костюма, продолжал работать в крупной фирме главным бухгалтером, хотя ему уже исполнилось шестьдесят.
Юнис подумала, что в этот уик-энд она сможет пригласить чету Хазард на воскресный обед или ужин. Она знала, что у них нет в Лондоне близких родственников и они почти ни с кем не общаются, редко ходят в гости или принимают гостей у себя. Но с тех пор как Хазарды въехали в соседний коттедж, они несколько раз наносили визит ее матери. Только две недели назад Марта специально испекла рулет с джемом, сварила студень, принесла угощение матери Юнис, от души поздравила ее и проболтала с ней почти час.
Визит и поздравления были очень кстати — мать в этот день особенно хандрила. Она прочла в «Миррор» объявление о показе мод в салоне мисс Дрейтон, гвоздем которого должно было стать платье ее дизайна, но Синтия знала, что модель переделали без ее ведома так, что она казалась совершенно другой. Досадно, что мисс Дрейтон была такой жестокой по отношению к людям, не учитывая их нужды и страдания. Если бы она благосклонно отнеслась к Синтии, дав ей возможность работать дома и делать время от времени эскизы, это не только принесло бы дополнительные деньги, но и отвлекло бы мать Юнис от постоянных мыслей о болезни, тем более что до страшного сердечного приступа она всегда вела активную жизнь.
Когда Юнис доехала до своей остановки, в автобусе все еще было полно людей, и ей пришлось пробираться между пассажирами к дверям. Толстый мужчина, вцепившийся в поручень одной рукой и пристально изучавший программу скачек, которую держал в другой, оглянулся и откровенно уставился на девушку. Юнис, не привыкшая к столь явному выражению восторга от ее внешности, вспыхнула от такой бесцеремонности. Посетители их магазина были по большей части людьми в высшей степени интеллигентными.
Но вряд ли стоило бы упрекать этого мужчину за взгляды, что он бросал на девушку. Юнис Портер была стройной и грациозной, чуть выше среднего роста, с волосами цвета меди, ниспадавшими густыми волнами на плечи и обрамлявшими нежный овал лица с изящным подбородком, высокими скулами и чистым открытым лбом. Ее красота напоминала хрупкую, изысканную красоту аристократок эпохи Ренессанса. Полные, мягкие губы, слегка орлиный нос, светло-карие, с крошечными зеленоватыми крапинками большие глаза, которые не портили даже очки в черепаховой оправе. Юнис иногда надевала их из-за небольшой близорукости и чтобы к тому же казаться немного старше. Очки лишь подчеркивали нежность и утонченность черт лица девушки.
Но смущение, вызванное взглядом лысого толстяка, немедленно исчезло, как только Юнис вышла из автобуса, пересекла улицу и направилась к своему дому. Еще издали она увидела у двери коттеджа старого мистера Хазарда, который разговаривал с низеньким человеком в очках. Девушка сразу же узнала в нем доктора Эндикотта. Ускорив шаги, она поспешила к ним.
— Доктор Эндикотт… мистер Хазард… что случилось? — Ее глаза расширились от беспокойства, сердце тревожно забилось.
— У твоей мамы очень серьезный приступ, дорогая, — ласково ответил доктор Эндикотт. — Ее немедленно нужно отправить в госпиталь. Мистер Хазард только что вызвал «скорую помощь».
