Я встала на ноги, оправляя юбку и блузку. Сотни, тысячи женщин бывали изнасилованы, и я, в какой-то момент подумавшая, что попаду в их ряды, отделалась легким испугом и поцелуями с неизвестным. Мой насильник, — обзову его так ради того, чтобы обозначить, что пострадала некоторая часть моего достоинства и моей чести, — даже не был жесток. Он просто был, как будто и не был. Какая причина заставила его это сделать? Тайных поклонников я у себя предположить не могла, сумасшедших у нас в пригороде не было. Сбежавший маньяк? Нет, не похоже это было на маньяка, не владеющего собой. Скорее кто-то, кто очень хотел девушки, и вдруг подвернулась я. «Мне нужно последнее воспоминание» — сказал он, и жалость с примесью грусти закружились возле моего сердца. Почему последнее? Зачем оно ему? А вдруг это был смертельно больной юноша, сбежавший из больницы и… Я должна узнать, кто это был! Должна!
Я включила в телефоне фонарик и посветила вокруг, чтобы убедиться, что ничего не обронила. Коленки были в пыли, и я достала платок, слюнявя его и оттирая себя. Грязь на блузке спрячу под застегнутым пиджаком, чтобы не говорить родителям о странном происшествии. Они надумают лишнего и поведут меня к гинекологу. Кто поверит, что среди ночи взрослые парни отпускают пойманных дурочек, ничего не получив? Кто угодно, поглядев на меня, кроме моих родителей, для которых, единственных, я была красавица-дочка. Многие дети верят подобным заверениям мам и пап, но меня природа наградила, вместо чего-либо более полезного, объективностью.
Упихивая платок обратно, я светила на карманы рюкзака, когда заметила, что к моим побрякушкам привязалось что-то ещё, что-то, чего у меня раньше не было. Я потянула за ромбовидный плотный лоскут и обнаружила, что это оторвавшаяся нашивка, какие носят на форме, школьной, студенческой или военной. Но она была не моей. Она, судя по всему, зацепилась во время моей борьбы с черной тенью и он лишился её, сам того не заметив. Проведя большим пальцем по оборванным ниткам, я развернула своеобразный шеврон к себе лицом. На меня взглянуло изображение полосатого хищника, подписанное по каёмке «Тигриный лог». Я вспыхнула, сжав находку. Тигриный лог! Моя голова невольно устремилась в сторону Каясан — той горы, что возвышалась за холмом. У её подножья раскинулся один из знаменитых, древнейших буддийских храмов в нашей стране — Хэинса. Туда постоянно валили паломники и туристы, но нас это не касалось, ведь высокую гору было отсюда лишь видно, на самом деле нас разделяли километры… Однако все местные знали, что при храме, вернее, относясь к нему, но гораздо выше по горе, на труднодоступном пласте, защемленном, подобно каньону, есть закрытая школа-монастырь для юношей, и называлась она «Тигриный лог». Храм процветал, а вот монастырь и его учение пришли в упадок ещё лет десять назад. Когда-то я даже видела учеников оттуда, будучи совсем маленькой девочкой, но уже не один год как о них ничего не слышно. Остались ли они ещё там? Тигриный лог… Боясь потерять единственную улику от того, кто меня героически и внезапно поцеловал, я направилась домой. Оставалось минут пять ходьбы, которую я не успела завершить вовремя.
Никакой домашней работы сделано не было, и я не выспалась. Лёжа на спине, я не сомкнула глаз и всё представляла себе неразгаданного юношу и представляла. Первые два урока, просидев как в тумане, я прижимала руку к карману, в которой припрятала то, по чему могла хоть как-то найти похитителя моего покоя. Как я дошла до школы, как собралась с утра? Я смутно стала воспринимать происходящее. Когда я пришла ночью, дома все ложились спать, и я незамеченной дошла до спальни. Но что теперь? Я не могла думать ни о чем, кроме как о таинственном парне с оторвавшимся от рукава знаком буддийского монастыря. Я ничего о нем не знала, и он не сделал ничего сверхъестественного. И всё-таки… всё-таки любопытно посмотреть в глаза человеку, который это сделал. Просто взглянуть на него, чтобы понять, испытываю я равнодушие, ненависть, симпатию, отвращение, презрение? Но неужели же он монах? Это было нелепо и претенциозно. Я включила компьютер, как только оказалась дома, чтобы узнать что-нибудь о «Тигрином логе».
Это было самым непопулярным, что я могла спросить у интернета и поисковиков в нем. На данное словосочетание мне выдало единственную статью, и то на экскурсионном сайте храма Хэинса: «Тигриный лог — буддийская школа боевых искусств, в своё время имевшая расцвет, но теперь находящаяся на стадии закрытия. С самого момента её основания в неё принимались только мужчины, дававшие обет безбрачия. Они должны были жить аскетической жизнью, познавать мудрость искусства боя, буддизма и никогда не покидать стен монастыря, если только их не призывал государь на защиту родины. Умелые воины, они сыграли свою роль в истории нашей страны. Но устаревший по современным меркам устав и крайняя строгость монастырских правил свели на нет приток новобранцев. На данный момент монастырь собирались ликвидировать, но спонсорские деньги поклонников этого места открыли возможность для поступления двадцати неофитов из разорившихся семей и мальчиков-сирот, и после небольшого ремонта, монастырь ожидает маленькое возрождение». Я посмотрела на дату обновления — статистика выдана летом. Итак, в Тигрином логе живет двадцать молодых людей, каждый из которых потенциально может быть тем, кого я хотела узнать в лицо. Все они прибыли недавно, не в силах поступить в университеты, которые не могут оплачивать, не имеющие будущего, всё что они могли — это стать монахами-аскетами, взамен чего обретут кров и пищу. И, учитывая, что мы живем не в эпоху Чосон, и войн не предвидится, вряд ли президент позовет их в армию, а это значит, что они попали за стены монастыря навсегда. «Мне нужно последнее воспоминание» — сказал он, давший мне самое первое, как-то связанное с мужчинами. И его голос, ускользающий и непонятный, всё ещё щекотал мой слух.
Я полистала картинки с борцами-буддистами. Выдавало совершенно различные типажи, от лысых тайцев в оранжевых одеждах, до японских ниндзя в черном. Какими могут быть монахи-воины двадцать первого века? Способными к слепому вожделению — вот что безусловно. Перед тем, как забыть о мирской жизни, молодой человек захотел поцеловать девушку. Его романтизм, который я сама только что сочинила, покорил меня до глубины души. Он стал рыцарем, которого я встретила и тут же потеряла. Всё ещё лазая в интернете, я остановила перед собой картинку из фильма «Воин Пэк ТонСу». Длинноволосые и с мечами, суровыми лицами и стальными нервами — настоящие мужчины, какие перевелись в молодом поколении. Такие ли они там, на одной из высот Каясан? Смогу ли я с ним встретиться или туда нельзя входить так же, как выходить оттуда? Завтра был выходной в школе, и я целеустремленно полезла узнавать расписание автобусов до Хэинса. Оттуда по тропе вверх, около часа пешком, кажется — отец когда-то рассказывал, как гулял там в молодости с друзьями, — и я предстану перед тем, кто нарушил мой скромный быт провинциалки, переставшей хотеть быстрее уехать в Сеул или ещё куда-нибудь, к шумной суете мегаполисов, где любят лишь эффектных, ярких и выделяющихся, а такую, как меня, могут заметить только здесь, в Тигрином логе, безысходность которого толкает на отчаянные поступки.
