И вот впервые удалось заполучить серьезный проект. Телевизионный детектив про Джека Рассела зрители должны были схавать на ура. Да и денег удалось выбить прилично. Режиссер, правда, не хотел брать на главную роль Джереми, но исполнительный продюсер Леня убедил его, что юный красавчик, успевший засветить свой скульптурный торс в рекламе нижнего белья, обеспечит им небывалый успех у женской аудитории. Кто же знал, что проклятый засранец заторчит? Да что там, все знали! Леонид с досадой стукнул кулаком по колену. Один он поверил клятвам и обещаниям. И вот теперь все может рухнуть в тартарары из-за лишней дозы героина.
Надсадно ныл затылок. Леня на ощупь вытащил из кожаной сумки пластинку таблеток – сильное обезболивающее, которое как-то раз выписал ему лечащий врач. Леонид забросил в рот две таблетки и запил виски из металлической фляги. Все равно воды не было.
В конце коридора открылась дверь, и Леня увидел приближающегося хирурга в форменной зеленой одежде. «Что это за мода у них такая, красить все больничное хозяйство в зеленый цвет? И стены, и мебель, и форму персонала… Чтобы пациентам веселее было?» – рассеянно размышлял Леня, ожидая вердикта доктора. Впрочем, по выражению лица он уже понял, что самое страшное случилось.
Директора киностудии Гарднера подчиненные прозвали Акулой как за жесткий беспощадный характер, так и за не сходящую с лица улыбку, такую широкую и блестящую, что казалось, зубы и правда растут в три ряда.
– Итак, мистер МакКей… – начал Гарднер, поднимаясь из-за широкого, заваленного бумагами стола.
– Увы, – мрачно кивнул Леня.
– Очень жаль, очень жаль, – развел руками Гарднер.
Присутствующие на экстренном совещании выдержали положенную паузу, скорбно качая головами и поджимая губы.
– Итак, перед нами серьезная проблема, – совсем другим тоном начал директор.
Сидевшие за столом мгновенно отбросили печаль, завозились на местах, зашелестели бумагами, начали переговариваться вполголоса.
– Отсняты дорогостоящие общие планы, – продолжил Гарднер. – Потрачена значительная часть бюджета, выкуплено эфирное время для демонстрации сериала. Так что смерть исполнителя главной роли нам, мягко говоря, совсем некстати…
– Я был против него с самого начала, – сварливо вскинулся Том Парсонс. – Я говорил, что с наркоманами нельзя связываться. Это все он, – приподнявшись с кресла, режиссер ткнул мясистым розовым пальцем в сторону Леонида.
– Я помню, – вкрадчиво произнес Гарднер. – Я также помню и наш разговор, Лео, в котором вы поручились за вашего… ммм… за этого парня. И мы договорились, что я беру его под вашу ответственность, так?
Леонид поднял голову и, сжав зубы, выдержал тяжелый взгляд Гарднера.
– Так, – с усилием выговорил он.
– Прекрасно, – сладко оскалился Гарднер. – В таком случае думаю, что будет справедливым предоставить решение этой проблемы нашему исполнительному продюсеру мистеру МакКею. Надеюсь, вам, Лео, удастся найти замену покойному Джереми. Вы понимаете, необходимо значительное внешнее сходство.
Леня хотел было возразить, что второго такого найти будет сложно, но, наткнувшись взглядом на хищную улыбку Акулы-Гарднера, молча кивнул.
– Точно, пусть ищет! – удовлетворенно озвучил Том и чуть тише добавил: – У него этих гомиков должно быть много на примете.
За столом раздался приглушенный смешок, и Гарднер повел рукой, устанавливая тишину.
– Замену необходимо найти в течение двух недель, – подвел он итог. – В противном случае нам грозят крупные финансовые потери. Как вы понимаете, Лео, если это произойдет, нам с вами придется расстаться. Разумеется, после того, как вы уплатите причитающуюся по контракту неустойку.
Макеев окинул взглядом собравшихся за столом. Как здорово было бы сейчас подняться и бросить скалящемуся Гарднеру, надутому Парсонсу и всем этим опостылевшим рожам: «А катитесь вы все…» Заманчиво, что и говорить. Однако годы жизни в Америке, сотни бесплодных попыток пробиться в Голливуде научили его держать себя в руках, молча проглатывать насмешки и держать язык за зубами.
– Думаю, до этого не дойдет, – вежливо ответил он. – Уверен, за две недели мне удастся найти замену Джереми.
– Вот и замечательно, – щелкнул блестящими зубами Акула.
«Внешнее сходство, внешнее сходство», – бормотал Леонид, перещелкивая на домашнем компьютере страницы с личными данными известных ему актеров. Конечно, найти стройного улыбчивого блондина не так уж сложно. Но в Джереми главным было другое – обаяние вечного мечтателя, неисправимого сорванца Тома Сойера.
Леня устало отодвинулся от компьютера, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Если честно, такими же чертами обладал еще один человек на земле – его собственный младший брат Алеша. Может быть, он так уцепился за этого никчемного мальчишку-модель потому, что тот был удивительно похож на брата. С ним Леня не виделся уже двадцать лет. При встрече с Джереми он словно вновь увидел Алешу, юного и беззаботного. До того, как с его образом связались ссора, обида, предательство… Как будто обрел потерянного двадцать лет назад брата. Да, уж если кто и мог бы заменить покойного Джереми в фильме, так только Алексей.
Но прошло уже двадцать лет, брату сейчас должно быть тридцать восемь, Джереми – на десять лет младше. Впрочем, это как раз ерунда, гримеры все сделают. А с ролью Лешка наверняка бы справился: все-таки бывший спортсмен. А сейчас – известный российский постановщик трюков, прекрасно владеющий разговорным английским. Да, надо признать, заполучить брата было бы большой удачей. Но разве это возможно? Ведь они не общались двадцать лет, не считая дежурных поздравительных емейлов на день рождения и Новый год… И все-таки…
Леонид поднял телефонную трубку, набрал номер и произнес по-английски:
– Будьте добры, мисс, я хочу забронировать авиабилет до Москвы.
Часть первая
1
– В эфире «Пионерская зорька»! – радостно объявило радио.
Затем скрипнула дверца шкафчика и грохнула о плиту чугунная сковородка. Зашаркали по полу тапочки, и послышалось глухое недовольное ворчание. По квартире пополз запах поджаренного хлеба.
Не открывая глаз, Ленчик вслушивался в знакомые с детства звуки пробуждающегося дома. Сейчас бабушка забарабанит в дверь соседней комнаты, к брату, и Алешка, зевая и потягиваясь, лениво поплетется в ванную. Затем прошелестит по коридору мать, ткнет в розетку под зеркалом в прихожей щипцы для волос, стащит с кухонного стола кусочек сыра, и бабка привычно возмутится:
– А ну не хватай! Поешь хоть раз по-человечески. От тебя уже кожа да кости остались!
Лене же сегодня спешить некуда. Наоборот, не мешало бы выспаться, все-таки последний день перед соревнованиями. Но разве дадут поспать в этом сумасшедшем доме!
Он поднялся с кровати и распахнул окно. Прохладный апрельский воздух ворвался в комнату, пробежал по многочисленным грамотам, пришпиленным к стене над кроватью. Все они присвоены молодому гимнасту Леониду Макееву за спортивные достижения. Леня натянул домашние трикотажные брюки и принялся за утреннюю гимнастику. Приятно было разминать вялые после сна мышцы, чувствовать, как просыпается и наливается силой легкое и послушное тело, как кровь начинает быстрее бежать по жилам. Сколько раз советовал он брату не забывать про утреннюю зарядку, но мальчишка, кажется, слишком ленивый и безответственный. Ему бы только поваляться в постели подольше. И все эти слова о том, что он хочет стать настоящим спортсменом, – пустые обещания. Нет, ничего из Лешки не выйдет, это Леонид знал наверняка.
Подтягиваясь на прибитом над дверью турнике, Леня изучал свое отражение в зеркале в прихожей. Оттуда на него смотрел двадцатидвухлетний подтянутый парень. Тело было легким, сухим, поджарым, под кожей рельефно выделялись натренированные мышцы. Не зря тренер настаивал на том, чтобы Леня последние две недели перед соревнованиями соблюдал белковую диету. Сейчас он в отличной форме, и завтра всем его соперникам придется в этом убедиться.
