Или нет?
За руки ведут девушку на танцплощадку, и при этом с обожанием смотрят в глаза. Но сосед вовсе не был девушкой. И вместо танцплощадки ему необходимо было попасть в уборную, чтобы остановить кровотечение, и не вымазать весь самолет кровью. И глаза соседа не имели возможности смотреть с обожанием, потому как видели только верхнюю обшивку самолета. Поэтому за руки вести его было нельзя.
Он не мог ей сопротивляться. Она проводила его к туалету, и, открыв холодную воду в кране, вышла за дверь. И теперь только поняла, что она всерьез растерялась, и что было весьма странно для нее. Однако, поняв это, она тут же пришла в себя.
К этому моменту к ним подоспела стюардесса, такая вся миленькая и хорошенькая. Кажется, она и такой тоже была. Такой же миленькой и хорошенькой, и еще в такой синей пилоточке, которая ей очень шла. Она еще пару раз вышла в этой пилоточке к прессе, и это стало новой модой. То есть увеличилось количество девочек, желающих стать стюардессами, и еще целый сезон молодежь носила куртки, вроде кителя, и еще что-то вроде пилоток и причесок а-ля восьмидесятые.
Когда же это было? Года три назад или четыре?
- Могу я чем-то помочь? - спросила миленькая и хорошенькая девушка, перебив ее мысли.
- Лед, пожалуйста, и чистое полотенце! - ответила она приятным, вполне уверенным голосом, с тоном врача на операции.
Прямо как Боря. Как он там говорит: "Скальпель. Зажим. Снова зажим". Он еще всегда говорил какие-то странные слова, непонятные ей - далекой от медицины.
Она еще подумала и постучала в дверь.
- Как вы там?
Сосед ничего не ответил, но вышел, когда стюардесса уже принесла лед. Он все еще прижимал к носу мокрый окровавленный платок, и по-прежнему производил довольно жалкое впечатление.
- Вот, - она протянула ему лед, завернутый в белое полотенце, - это поможет!
- Чем мне вас отблагодарить? - спросил он, насколько было возможно в его состоянии, улыбнулся и приложил лед к переносице.
- Собственно, я не сделала ничего особенного! - она тоже улыбнулась и посмотрела в его глаза, пытающиеся ее изучать в столь неудобном положении.
Кажется они и вправду голубые!
Глава 3
Ее улыбка. Такая прямая и открытая. Как чистый лист. Как утренняя роса, когда боишься вздохнуть, чтобы случайно не пошевелился листок, и она не упала и не растеклась по земле, темной, но породившей все прекрасное.
Да. Именно так он думал. Именно такую улыбку он всегда мечтал увидеть на лице своей "любимой" жены, но только сейчас понял, что она на это не способна. Она не такой человек. Он знал это также точно, как и то, что у него по пять пальцев на каждой руке и ноге. Он знал, что она никогда не стала бы помогать незнакомцу с соседнего кресла. По его мнению, она была "идеальной" эгоисткой. И самое ужасное: он думал, что действительно любит свою жену, потому что не знал, как объяснить желание быть всегда с ней рядом.
А эта женщина? Летит первым классом, судя по кольцу на безымянном пальце, замужем. Одета дорого, элегантно, но без шика. Кто она? Жена большого начальника, или сама начальница? И почему одна, без мужа? Таким прекрасным леди, как она вряд ли разрешается путешествовать в одиночестве! Или кольцо на пальце только для вида? И чтобы в самолете не приставали такие, как он, женатые, но ищущие приключения на свою больную голову? Или уже не ищущие, но все равно находящие их! Или неженатые, находящиеся в постоянном поиске.
Кажется, в последний раз она строила глазки мальчику на уроке химии в десятом классе, но то, что происходило сейчас, она бы по-другому не назвала. Было даже немного смешно. На этот раз они молчали действительно долго. Только стюардесса позади них была в движении, а они сами в вечности, где-то в нереальности, как за кадром.
За кадром?
Да, точно, за кадром. Когда все не так, как всегда, когда все совсем по-другому. И если учесть, что в ее кадре нет места мечтам и полетам на "седьмое небо", то вне его, по логике вещей, все должно быть с точностью до наоборот! И мечты, и сказочное счастье - возможно все, что только можно пожелать.
- Я думаю, нам следует вернуться на свои места, - предположила она.
- Да, да, конечно, - немного растерявшись, согласился он.
Он пропустил ее вперед, и сам последовал за ней. От нее исходил приятный, тонкий аромат дорогих духов, какие могла позволить себе только истинная леди. Запах этот ему что-то очень сильно напоминал, но что именно он никак не мог вспомнить.
По проходу шла стюардесса с тележкой, и ей пришлось пройти на его сиденье к окну. Она заметила, что самолет летит высоко над облаками, и почему-то стало очень хорошо где-то глубоко внутри. Но ведь она ненавидела окна самолетов, а все равно было как-то приятно лететь над облаками и видеть это.
Он захватил у девушки два бокала с шампанским, предварительно отдав ей полотенце со льдом, и один протянул ей.
- Как вас зовут? - спросил он.
Странно, что он ее не узнал. Ее ведь знает вся страна. Или все-таки не знает?
В любом случае, это даже к лучшему.
- Оля, - удивительно, она давно не пользовалась этим именем, не потому что оно было выдуманным. Нет. Ее действительно так звали, просто в последнее время никто не знал об этом. Все последние десять лет она была другим человеком с другим именем в суровой реальности. Но "закадровая" жизнь позволяла вспомнить что-то старое, доброе и дорогое.
- А я Олег, - улыбнулся он и предложил тост, - Выпьем за знакомство!
- Скажите, а с вами часто такое случается? - сделав несколько глотков, спросила Оля.
- А вы что врач?
- Мой бывший муж очень хороший хирург, фанатик своего дела, - усмехнулась она, - за два года нашей совместной жизни я столько всего наслушалась.
- Могу себе представить!
- Вряд ли. Он даже в первую брачную ночь говорил о работе!
Они оба рассмеялись, и что-то в этом было необычным. Словно двое старых знакомых встретились спустя много лет, в то время как они только что познакомились, и скорее всего не познакомились бы, если бы не "нос" Олега.
Олег. И ведь его имя похоже на ее. Так интересно.
- Так, значит, вы разведены? - заключил сосед с похожим именем.
- Я вижу, мое семейное положение вас волнует больше, чем собственное здоровье!
- Я пишу книгу, - объяснил Олег немного обиженно, - Мне интересны новые образы и лица...
- Вы хотите внести мой образ в вашу книгу? - удивилась Оля.
- Я бы написал ее полностью о вас, но для этого два часа полета над землей катастрофически мало. А в Москве мы быстро затеряемся, и больше не встретимся никогда.
Глава 4
