тварей. Видал, малец, у них хвосты на шапках, на волосы похожие?
— Вроде, что-то такое было, — неуверенно ответил я.
— Каждый егерь прежде чем называться таковым, должен срезать скальп с живого и лично добытого тёмного...
— Так даже у тварей их редко, когда волосы есть, что уж про «костяшек» говорить, — с недоумением перебил его я.
— Ты не понял, Малёк, не с их тварей, а с самих тёмных. А они по виду мало чем от нас с тобой отличаются.
— Ты это при этих двух не ляпни, — буркнул тихо возница, кивнув туда же, куда недавно указывал я. — Паладин тебе за такие речи бошку с плеч может снести, во славу Богини Света. И это если повезёт, потому что если второй тебя заподозрит в скрытом снисхождении к тёмным, которых ты со светлыми равняешь, то так вывернет, что потом жалеть будешь, что тебе сразу голову с плеч не сняли.
— Да я так, чисто физиологически, — открестился Бош.
— Слова то какие знаешь, в университетах, что ли учился? — с небольшой издевкой подколол его Арва. Что не удивительно, так как в королевстве был один лишь крохотный «университет». И в нём обучали только паладинов, чародеев и «чёрноплащников».
— За годы работы с моим приятелем, — наёмник чуть тряхнул древко своей длинной секиры, — я с разными заказчиками успел поработать. А в дороге за разговором время много быстрее течёт.
— Ясно, — примирительно кивнул Арва. После чего, заметив, как пара лошадей начала филонить, пользуясь тем, что он отвлёкся, и теперь понемногу отставала от идущих впереди фургонов, слегка привёл их в чувство кнутом.
— Так ты прервался, Малёк, — снова вернулся ко мне, упорный в своём любопытстве возница.
— А что ещё-то?
— Про прозвище.
— Ну, так пришёл я в село из реки, был мокрым, мелким и безобидным, меня Мальком и прозвали.
— Понятно, что же, но чего ты с нами нынче увязался?
— И тут всё просто. Деваться то мне некуда. Я там с год пожил, намаялся. Кузнецу и рыбакам помогал местным. Выживать можно — жить нельзя. Я же для них чужак. Да и то, что после тёмных выжил...
— Косились и сплёвывали за спиной? — понимая мои проблемы, риторически заметил возница. — Селяне просты и боязливы, иногда, вплоть до глупости. Ну, ладно, папаша твой погиб, но чего потом домой не вернулся?
— Да некуда. Бастард я. Мамочка то моя лихоманкой отошла, я к папашке. Он мне: «знать не знаю тебя». Ну, я так и этак, в общем, уговорил.
— На что?
— Да сказал, что возьмет меня с собой, а он, как раз в поход торговый в соседнее королевство собирался по реке идти. Если показал бы себя хорошо, так по возвращению признал бы меня и прочим родичам представил.
— Ага, а сейчас то им тебя не резон признавать, — усмехнулся понятливо наёмник.
— Да. И дело не в том, что они меня не знают. Патриарх то семьи погиб. Они сразу явно его наследство делить сели. Им бастард, да тем более уже умершим папашей нагулянный, тут не сдался.
— Не повезло тебе, парень.
— Да чего там, жив и то ладно.
— И то верно.
— То есть тебе и податься то, кроме как в армию особо некуда? — прозорливо прикинул наёмник.
— Увы.
— Я тебе так скажу пацан, рассуждал ты может и правильно, но Форпост Врат самый, пожалуй, паршивый вариант из всех. Я ещё удивляюсь, как тебя вообще допустили в этот район.
— Зато там карьерный рост очень быстрый и те, кто там хоть год отслужил, даже отроком, потом в столице много больше вариантов для дальнейшей жизни имеют. А пустили известно как, мои сведения тогда сразу четверых опаснейших тварей помогли убить. Те место резни скрыть пытались, а я егерей вывел на их след.
Я помолчал, хмыкнул и невесело улыбнувшись — закончил:
— Меня "чёрноплащник» лично тогда на обратном пути зашёл поблагодарить и пяток золотых отсыпал. Я на них тогда почти полгода неплохо жил.
— Понятно, а как деньги закончились, стал думать, что дальше. Да и про Форпост — так-то оно так, но этот год там ещё выжить надо.
— Так в Крепости же редко убивают. Она неприступная — это все знают, таких больше нет ни в одном из семи королевств. Тёмные даже на внешние стены не часто ухитряются забраться, что уж про внутренние. А я, как отрок, только недавно после обучения в ополчении, на внешнюю стену долго не попаду.
— Не обманывайся, пацан, так то оно может и так, но там опасность умереть наибольшая не от хладного железа, от тварей тёмных или магии их, ну, если конечно ты в рейды не ходишь. Там духом пасть много проще и от того погибнуть.
— Да у меня, как бы нервы крепкие, — я с усмешкой постарался твердо глянуть мужчине в глаза.
— У всех кто туда попадает и не вешается в первые полгода — крепкие нервы. Но это не отменяет того, что мысли об этом их время от времени посещают, — наёмник поёжился, покачав головой, с сожалением глядя на меня.
— Я думаю, что справлюсь.
— Ну, моё дело предостеречь.
Так переговариваясь, мы наконец остановились на последнюю ночевку. До Форпоста Врат, если верить тем обрывкам разговоров наших главных в караване людей, что я смог услышать, оставалось меньше полдня пути. Однако, уже вечерело и без того не особо освещённая дорога, совсем уж погрузилась в полумрак.
***
Часть вторая. Красная роса
— Замри, пацан. И тихо, — донёсся до меня еле слышимый шёпот Боша.
Я понимающе кивнул и замер, лишь после чего наёмник лежавший рядом, убрал руку.
На ночь мы все расположились у своих фургонов. Некоторые легли спать внутри, но ночка выдалась немного душноватая, потому я и Бош легли под фургоном, накрывшись плащами от комаров.
— Что? — вслушиваясь в окружающее нас, уже расцвеченное восходящим Светилом, я пытался понять, что насторожило вояку.
— Чую кровь, — коротко прошептал мой сосед.
— Да ладно, — не менее тихо буркнул я. — У тебя нос, что ли волчий?
— Не буквально. Напряжение и опасность просто насытила воздух, хоть топор мой вешай. Помотаешься с моё, на раз такое научишься чуять.
— И
