что — то мягко — махровое. Тянем — потянем и бледно голубое полотенце стекает на пол, заканчивая наконец водопад.
Стою на четвереньках как нищенка, и так же слепо прошариваю по кафелю, пока не натыкаюсь на крупные ноги. Так же, не открыв глаз, двигаю выше по волосатым лодыжкам.
Пипец. Блин. Пипец..
Он живой… и… мужик. Судя на ощупь по икрам, большой.
Тут уже жмурюсь от страха, а руки так и лежат на его ногах.
Вдох. Выдох..
Поднимаю голову и дрожащие веки.
Голые у него не только ноги, но и то, что я видела разве что в книжках по биологии. Ну то есть в живую и еще очень близко. НИКОГДА.
Батюшки мои, какой огромный. От ужаса наверно мерещится. Мне кажется он смотрит на меня. И даже кивает, в честь знакомства, еще подрастая на глазах.
Моргаю по — совьи, от шока не отрывая взгляд.
Фаллос… пенис. нефритовый стержень, сколько там еще названий у этого органа.
Твою мышь!!! Про стержень опять от тети Зины пристало. Любит она женские романы, а еще зачитывать фрагменты.
— Подашь полотенце? А то мне как-то неудобно, ты при параде. Вон даже парик нацепила. Неровно правда — звучит сверху, раскатисто строго.
Через секунду, меня вместе с полотенцем подтягивают на уровень глаз.
Мама я пропала! Ночевать не приду. А — и-и-й
Глава 2
Двумя днями ранее ….
Смотрю на своего друга Ромыча и не перестаю удивляться метаморфозам. Папаша, в скорости многодетный. Сейчас двойнята, а там уже и третий на подходе.
Кто знал, что жизнь так перевернется. Я б на него последнего подумал. Сидит в песочнице, наталкивая пластиковой лопаткой в ведерко песок, по приказу мелкой террористки.
Характер у нее, один в один Милана. Только они могут его так скрутить в бараний рог. Еще и удовольствие от этого получает, когда русоволосая девчуха виснет у него на шее и нагло манипулирует, а он даже не замечает, как его технично разводят.
Нахер, нахер такую жизнь. Всегда как на облаве так и жди откуда выстрел. Женщина должна знать свое место.
Вот я, например, хочу чтобы в моей семье, как скажу так и будет. Женственности, покладистости.
Чтобы пришел домой, а там ласточкой порхает улыбающаяся киса, с тапками в ручках.
Огня и на службе хватает. И грязи этой завались. Греби, лопатой не разгребешь.
За семь лет, так на шалав насмотрелся. Уже блевать тянет, от размалеванных дур, которые не ценят свое тело, пихая кому не попади, на право и налево. С какой целью? Бабло. А самое смешное, им платят хуйню в ладошке. И как тут цинизмом не обрастешь.
Есть на примете одна балерина. Пляшет в Доме культуры, неподалеку от хаты. Вот к ней мои клинья и бьются зачетно.
Еще не одно выступление не пропустил. Букеты, игрушки. Все как положено. Сегодня будет пятый по счету. Из нее спутница жизни, как раз подходящая. Только с балетом придется завязать. Это как-то не комильфо, перед посторонними мужиками дрыгаться. Дома пожалуйста, сколько влезет. А на показ Ни — Ни. Я это не потерплю.
Со вздохом проецирую картинку в голове.
Киса то какая нежная, смущается каждый раз. Глазки в пол опускает стыдливо, и пальчиками своими тонкими лепесточки перебирает. Но тут все путем, понимаю же, что девочка еще. Надо будет напрячься, и не запороть период ухаживаний. До интима, скорее всего, как до Пекина пешком. Будем сидеть в засаде, и выжидать удобного случая. Зато потом, воспитаю под себя и в койке, и дома.
— Ромыч, а чем твоя благоверная занимается? Сбагрила малолетних преступников и отдыхает?
— Скай, ты совсем берега попутал, — поднимаю руки кверху сдаваясь, когда Жигунов зависает, злобно таращась на меня
— Все, понял, малышей, — исправляюсь.
Оттаивает, когда эта парочка облепила со всех сторон. Свирепеет, стоит только языком макнуть не по теме, если касается его выводка. Ну или Анимехи.
Он не тряпка, всегда на своей позиции. Срутся с женой каждые пять минут, а только рот откроешь против, сразу метнется на ее сторону. Тигр, мать его, подслушал нечаянно, когда Милана ему на ухо нашептывала.
Бля… Не семья, а в мире животных.
— Я, вообще-то сам вызвался, всю неделю работаю, а Анимехе рожать через месяц, устает… няню найму — недовольно вздыхает, — Хотя, она на дыбы кидается, стоит только заикнуться.
— Понятно — беседа без конструктива. Няньки, пеленки это мне обсуждать не интересно.
Не — е, у меня точно не так будет. Жены и дети отдельно, а братство с лозунгом независимости, параллельно и никак не пересекаясь. Таков девиз и истина, и мораль. Как не назови, все одно. Традиции надо соблюдать.
Выкидываю из кармана пачку сигарет, и под строгий взгляд мамаш на скамейке, иду курить к своему внедорожнику.
Надо бы, наверно плясунью на свиданку позвать. Сколько можно мяться после спектаклей. Мы, дальше: «Привет», «Хорошо танцевала», не движемся.
У меня, то срочный вызов, то еще какая чихня. Но сегодня вроде спокойно. Это не показатель. Зло, оно никогда не дремлет, не успеешь и вякнуть, как очередная параша нарисуется с герычем в багаже. Потом, вместо того чтобы любоваться на стройные ножки, будешь пялиться на небритую рожу дилера всю ночь.
Дергаю движок ключом зажигания, разгоняя ветер несусь созерцать прекрасное.
Во бля, романтик херов. А фразочку надо заготовить, пригодится, когда с Ликой будем беседовать.
Кисунечка, может даже приобнять разрешит, возле дома.
Помни, Прокофьев, не напирать. Не спугнуть птичку, а то упорхнет и поминай, как звали. И лапы свои ментовские не распускай. Хочется страшно, но тут как не говори инвестиция.
Перед тем как выйти, достаю элитный парфюм, привезенный матерью из Европы. Они туда с батей, на всю неделю укатили. Тур- вояж по кольцу.
Рим, Неаполь и другая херня. Мать обожает, а батя, как обычно пробухает в номере, пока она будет по магазинам мотаться. Идиллия еб твою мать. Все довольны.
Ну что, я готов и при параде. Щетины нет, хотя с поцелуями меня полюбасу бортанут.
Концерт пролетает незаметно. Вроде как не высокое, но искусство. Смотрю на свою балерину в белоснежной пачке. Летает, как лебедь.
Роль не главная, я все равно не шарю. Тут интерес другой.
Они на юбилее у Михалыча отплясывали, там и засек. Неловко вышло, когда я пьяненький подкатить пытался, обошлись без осадка.
Пару раз за попец хватанул, за что получил по щекам. Отрезвел, осознал, извинился. Даже до дому на такси отвез. Отнекивалась минут пять, я
