дворяне откупаются от мобилизации, а простолюдины вынуждены жертвовать собой?
Вспыхивали мятежи, люди бунтовали и требовали от короля защиты. Разгромили и смяли несколько мобилизационных пунктов, забили камнями двух офицеров. Настроение солдат было упадническим.
А верийцы продолжали сжигать города и деревни, убивать, угонять в рабство. Некоторые предпочитали сдаться в плен самостоятельно, уповая на благородство иноземцев. Но верийцы сразу дали понять, что пощады не будет: при следующей осаде пленных выставили перед собой. Несчастные жертвы были изуродованы, а разум их безвозвратно поврежден. Оборванные, бредившие смертные несли ересь. Кто-то смеялся, кто-то заливался слезами, рвал на себе волосы…
Случались и показательные казни. Захватчики устраивали кровавую бойню прямо перед очередным сражением, заживо сдирали кожу с пленных, раздирали их, вешали и сжигали.
Бессмертные не выдвигали требований, не объясняли причин. Они просто уничтожали людей.
Лусиан стоял возле окна донжона. Он не мог найти себе покоя. Знать перестала уважать монарха, ему везде чудились заговоры.
– Сдает старик. – Шептались в коридорах.
– Ему пора на покой.
– А наследник?
– Он еще мал. Нужен опекун. Сильный и храбрый.
– Нам нужен тот, кто остановит эту чуму! А не юнец безусый.
Королевский шут исправно доносил все сплетни. Сытый и пестрый двор трусливо трясся по углам дворца, обнажались не самые лучшие человеческие качества этих привыкших к спокойной и изобильной жизни дворян.
Бокал с вином дрожал в пухлой царственной руке. Король плохо спал, просыпался от каждого шороха. Еще этот юродивый, так не вовремя. Лусиан привык принимать подарки судьбы как должное. Не благодаря, не задумываясь. И вот теперь, когда старость подкралась к королю, жизнь напомнила ему, что за все нужно платить.
Солнце садилось за горизонт, пылая красным пожаром. Пожар пылал по всему Оринбергу.
Его возлюбленная королева, Лив Дуункам, принцесса Биремская, герцогиня Изумрудных долин Священного королевства, княгиня северных земель Крима, принцесса Сууэльса и прочее, и прочее, была единственной опорой.
Король утратил интерес к своей супруге, как только ее молодость начала увядать. Но именно она сейчас пыталась всеми силами поддержать мужа.
– Не печалься, Лусиан. – Ее высокий голос прозвучал за спиной короля. – Ваша богиня отвернулась от Оринберга, но мой отец, да благословят его боги, отправляет свое войско. Его письмо пришло сегодня на рассвете. Бирем заручился поддержкой Атланы, союзники готовят флот.
– Боюсь, Лив, все, что мы можем сделать, – переправить беженцев и покинуть страну. Может быть, море задержит нечистых? А у наших соседей было достаточно времени, чтобы приготовиться к бою. Их цена за нашу свободу слишком высока. Это равносильно рабству.
– Но тогда мы отдадим свою страну в чужие руки. – Вздохнула королева.
– Зато мы спасем людей. – Лусиан сделал то, чего не делал уже давно.
Он нежно обнял свою супругу. Лив Дуункам когда-то была красавицей. Еще сейчас ее огромные черные глаза приковывали к себе взгляд, а фигура сохранила формы. Но кожа уже сморщилась на округлом лице, а каштановые волосы побила седина.
– Я всегда был верен тебе и короне, Лив. Что бы ни болтали при дворе. Знай это. – С грустной улыбкой произнес Лусиан. – И, если нам суждено умереть столь страшной смертью, мы встретим ее вместе.
– Но наш сын должен жить. – Упрямо ответила королева. – Все готово для отправки принца в Бирем. В нем течет кровь моих и твоих предков. Как бы ни раскололся мир, у Оринберга останется истинный король.
– Оринберг ненавидит меня, Лив. – Вздохнул Лусиан. – Я был слишком беспечен, никогда не обременял себя заботой о подданных. Но условия, которые выдвинули соседи…Мы слишком долго торговались за свои жизни. А теперь в наших богатых землях нет ценности: они разорены и захвачены.
– Я знаю. – Брови королевы изогнулись в печали. – Ты прав: лучше спасти хоть кого-нибудь. Наши союзники станут говорить по-другому, когда беда придет в их дом. Жадность и так дала врагу преимущество. Оринберг спасать уже поздно. Короли начинают осознавать, что могут стать следующей жертвой. Чужая агония – не в счет.
– Ты всегда была умнее меня. – Тепло улыбнулся Лусиан. – Я любил тебя не за твою красоту. Но за то, что из нас двоих ты – лучший правитель.
– О, перестань. Мы сильны только вместе. – Лив прижалась щекой к шершавой щеке мужа. – А наши соседи чересчур высокого мнения о своих способностях. Победы прошлого не вечны.
***
Они пришли ночью. Лусиан даже не удивился, когда в его спальню, один за другим, зашли два десятка дворян во главе с Альбертом.
Король, сохраняя остатки достоинства, выслушал требования, вскинул воспаленные бессонницей глаза на брата.
– Сохрани Оринберг. Он принадлежит нашей семье. – Произнес король.
Подавленный и растерянный, Лусиан решился на отречение от престола в пользу брата. Он больше не мог слышать о тех ужасах, что творились в его королевстве.
Этого шага требовал простой народ. Знатные вельможи все как один приняли сторону Альберта Свейна.
После того, как в рядах лоринцев появились жрецы, способные применять Дар, а «черные василиски» проявили себя в боях против захватчика, ситуация начала меняться. К тому же, могучий и статный герцог никогда не избегал сражений, его люди, будь то дворяне или простолюдины, не прятались за спинами солдат!
Правда, законного наследника Альберт Свейн так и не нашел и это ставило под угрозу его притязания на престол.
– Нас ждет триумф, дорогой друг. Мы найдем, как устранить эту досадную оплошность. – Пообещал юродивый жрец.
– Богу виднее. – Отозвался Альберт.
По каменным плитам тюрьмы протащили измученное тело бывшей королевы. Биремка так ничего и не сказала. Даже под пытками.
***
Вывезти родителей из поместья оказалось труднее, чем воевать.
Мать все еще цеплялась за зыбкую надежду, отец, как всегда, старался поддержать свою супругу.
Луиза де Стрейн осунулась и похудела. После исчезновения старшей дочери, графиня сосредоточила всю свою заботу на младшей. И теперь не могла смириться с очередной утратой.
– Сейчас не самые легкие времена, мама, мы должны быть сильными. – Луи вел мать под руку по суетной столичной улице. – Переехать в Оринберг было необходимо, мы, наконец, можем быть все вместе.
– О, Луи, как могу я спокойно спать! Мы могли бы остаться и продолжить поиски. – Луиза аккуратно перешагнула через лужицу на дороге.
Сутолока в столице была невероятная. Беженцы из всех уголков страны ютились в каждом доме, куда, приказом Альберта Свейна, их подселили к местным жителям. На рынках продавали и покупали все, начиная от ювелирных украшений, заканчивая ношеными ботинками и предметами обихода.
Людям было нечего есть, у них не было работы, а корабли в порту не могли вместить всех желающих бежать, куда глаза глядят.
Улицы кричали детским плачем и женскими причитаниями,
