Последнюю фразу он сказал тише, видимо скорее своему… другу, чем мне. Должна согласиться, рациональное зерно в его предложении было. Где я и как надолго непонятно и заболеть было бы совсем лишним. А то, что забота была обо мне, была высказана совершенно искренним голосом, заставило улыбнуться. Ну что за курица-наседка, прям как моя мама, сначала всех накормит, обогреет, а потом устраивает разбор полётов. Причём делает это с тем же рвением и дотошностью, с которой, только что заботилась.
— Вы не могли бы дождаться нас в моем кабинете, — махнул рукой в сторону одной из дверей, тот, который Жак. Надо же, вспомнил о приличиях.
Выйдя в соседнюю комнату, я, наконец, осознала, как же я все же влипла. В кабинете не было ни компьютера, ни телефона, ни телевизора, а на столе стояли подсвечники. Вот, черт! Мало того, что не в своей стране, так и не в своём времени. Зато стало понятно, что именно меня смутило в их выговоре, я-то изучала современный диалект, а они-то динозавры. Ну ладно хоть Земля. И как тут жить? Электричества нет, автомобилей нет, и о ужас, интернета нет. А домой как? Если сначала я думала, что уговорю аборигенов организовать переезд до дома до хаты, то теперь что? Да я сама в этот бред до конца не верю, то, как это другим объяснять.
Пока я металась по комнате, обдумывая, как буду объясняться, в конце концов, без приглашения в чужом доме, как раздались громкие голоса из глубины дома, причём голосившие, судя по громкости и напору, пришли «с мечом».
Выйдя через главную дверь в коридор, не любопытства ради, а познанья для, решив разведать обстановку места, куда загремела. Оказалась на балконе второго этажа над холлом. В парадных дверях стояла группа людей. Рассмотреть их подробно мешал полумрак, но основные моменты я уловила. Спиной ко мне стоял невысокий мужчина, судя по седине и слегка сгорбленной спине, уже старик, а одежда выдавала в нем дворецкого, который всеми силами пытался избавиться от нежелательных гостей. Но силы были явно не равны. На него наступала молодая очень красивая девушка с золотистыми волосами и в длинном чёрном плаще со спущенным на плечи капюшоном. Она пыталась обойти несчастного растерянного дворецкого, таща за собой священника. Этого я определила сразу, по длинной рясе чёрного цвета и белым воротничком. Чувствовал он себя определённо неловко и все время пытался отмахнуться увесистой библией, то ли от настойчивой девушки, то ли от дворецкого мешающего пройти. Отмахнуться от девушки ему удавалось плохо, в результате он только утомился и постоянно вытирал полное лицо белым платком, уже смирившись с судьбой. Четвёртым действующим лицом был мужчина, возвышавшийся, над остальными, на целую голову. Ко мне он стоял боком, поэтому рассмотреть его внимательней не представлялось возможным. С моей точки обзора были видны лишь чёрные длинные волосы, связанные сзади в низкий конский хвост, и греческий профиль на загорелом лице.
Пока я осматривала гостей, дворецкий стремительно сдавал свои позиции. Мялся и путался в показаниях, с начала пытаясь заверить девушку, что хозяина нет дома, то утверждая, что тот очень занят и не велел беспокоить. Потом придумал какую-то заразную болезнь, в общем, сдал контору с потрохами.
— Я знаю, что мой муж здесь, — твердо и с нажимом сказала девушка.
— Я, конечно, могу спросить хозяина, есть ли у него гость, но… понимаете… — замялся дворецкий.
— Не стоит утруждаться, мы сами посмотрим, — твёрдой рукой отодвигая дворецкого в сторону, сказал громила и двинулся к лестнице.
— Прэтр, Вы будете свидетелем, чтобы в Вашем лице церковь убедилась в невозможности продолжения нашего брака, — тараторила девушка, заискивающе улыбаясь священнику.
Так, значит, у Жака и его приятеля назревают нешуточные проблемы. Несущие проблемы двигались быстро, так что думать надо ещё быстрее. Хозяин дома не выгнал, не наорал, слуг выпроводить меня не позвал, обещал позаботиться и во всем разобраться. Да вообще отнёсся ко мне хорошо, учитывая обстоятельства, надо ответить тем же. Все логично и, на мой взгляд, правильно. Дальше тянуть время не стала и через кабинет, кинулась назад в спальню. Сладкая парочка в этот момент застёгивали друг на друге пуговицы, кажется, это называлось камзолом, и растерянно, а Жак раздражённо, уставились на меня.
— Ты, — ткнула в брюнета пальцем. — Под кровать. Там твоя жена нагрянула со священником и верзилой каким-то.
— Я не могу под кровать, я — маркиз, это ниже моего достоинства, — гордо произнёс тот, хотя было видно, что идея ему более чем нравиться. Я даже глаза закатила, без слов обозначая своё отношение к этой вселенской глупости. Их сейчас практически без портков застукали, а они родословной кичатся.
— Маркиз, не маркиз, какая разница. Все равно об этом кроме нас никто не узнает, если поторопишься, — в нетерпении я даже попыталась силой подтолкнуть его в нужном направлении.
— Она разорит меня, если застанет здесь, — уже не так уверенно сказал он, печально и извиняясь, глядя на Жака. Ещё бы руки заламывать начал.
— Она права Поль, сейчас важнее спасти репутацию, — поддержал меня блондин и помог прикрыть покрывалом подкроватное пространство, куда мгновенно скользнул брюнет.
— А ты быстро раздевайся и в кровать, будем страсть изображать, а то могут возникнуть вопросы, почему в спальне, и раздет, — продолжала излагать я свой спонтанный план, торопливо стаскивая с себя одежду. Мы разделись очень быстро и забрались на кровать, когда дверь дёрнулась, но не открылась. Заперто. Хоть до этого додумались. Это очень хорошо есть ещё несколько мгновений, чтобы подготовиться, ведь ложиться в центр этого эродрома совсем не хотелось, мало ли что там может быть на простынях. Устроившись на краю матраса, прикрыла своё нижнее белье покрывалом, расплела косу и растрепала волосы. Так что когда дверь распахнулась от сильного удара, я приглушённо пискнула и накрылась с головой одеялом, изображая испуг или смущение.
— Что здесь происходит? Как вы смеете врываться в мои покои? — очень зло спросил Жак. Если бы сама не была свидетелем подготовки к приёму гостей, то поверила бы его негодованию и удивлению.
— Я пришла за своим мужем, — заявила девица. — Поль я все знаю. Ты больше не сможешь никого обманывать, и церковь даст мне развод.
— Люси, Вы заблуждаетесь, здесь нет и не было графа Калю, — уже более спокойно сказал Жак. — Имейте приличия, покиньте спальню.
— Хватит юлить, — раздался хрипловатый голос совсем рядом со мной. В следующую секунду одеяло слетело с меня, раскрывая до самого пупка, выставляя на обозрение мою всклокоченную шевелюру, покрасневшее лицо и кружевной почти прозрачный лифчик. Я, конечно, понимала, что мне придётся показаться, только я-то думала, что приспущу покрывала, похлопаю глазками, обозначив, что я не Поль и к такому стриптизу была совсем не готова.
Общий «ах» лишь усугубил мою красноту, и заставило поднять глаза на присутствующих и виновника моего смущения. Боже, вот это мужчина, нет, не так, МУЖЧИНА. Закачаешься. Длинные чёрные волосы, тёмные, почти чёрные глаза под густыми бровями, нос с горбинкой, большие мягкие на вид губы, квадратный упрямый подбородок с просматриваемой щетиной. Глаза смотрели грозно. Ну, сначала грозно, а потом как-то смущённо и даже виновато, хотя вина во взгляд не помешала ему пару раз скользнуть глазами по моему открытому телу, и с особым интересом задержаться за моей груди с мгновенно заревевшими сосками.
— Да как вы смеете? — закипел Жак. Немедленно покиньте комнату.
Этот красавчик, все же сообразил вернуть покрывало на место, прикрывая мои плечи. При этом он так низко наклонился, что мне удалось уловить исходящий от него запах морской свежести и прогретого солнцем песка.
— Приношу свои извинения маркиз ДеБюси, боюсь, моя кузина ввела меня в заблуждение, по этой причине, я повёл себя столь бесцеремонно. Приношу свои извинения Вам и Вашей даме, — последних словах его голос заметно сел.
— Моей жене, маркизе ДеБюси, — неожиданно заявил Жак.
