когда руки уже тряслись, а спину сводило судорогой.
— Надеюсь, мы сработаемся, — пообещал Шредингер. — А теперь вольно! Все в душ! Завтрак. Потом построение.
— Вот ведь гнида, видит Аллах, — подал голос Хамид, последний из нашей шестерки. — Как знаменитый психолог вам говорю — еще хлебнем мы с ним горя.
Для такого предсказания не надо быть психологом, достаточно обычного житейского ума, ешь меня кони.
* * *
Новичков оказалось примерно два десятка, и что меня удивило — они направились прямиком в нашу спальню.
— Э, братаны, вы куда? — спросил Вася. — Тут столько свободных мест не будет.
— Да ладно? — отозвался шагавший первым совершенно лысый, даже без бровей и ресниц чувак с гладким лицом младенца, жертва то ли генетики, то ли множества косметических операций; обрядить такого в платье, пришить титьки, и будет тетка, страшноватая, но в целом ничего. — Сколько вас? У тебя в глазах троится, салажоночек?
Остальные новички заржали, Вася нахмурился.
— И это, сколько нас — неважно, — влез Ингвар. — Пустые койки от тех, кто в патруле. Освободятся, когда их признают умершими или пропавшими без вести.
— А тебя кто спрашивает? — из-за плеча лысого шагнул крепкий азиат с шапкой черных волос и шрамом на правой щеке, эта самая щека конвульсивно дернулась. — Молчи, охрана! Настоящие солдаты прибыли! Мы вам покажем, как надо воевать!
Третий из новичков, такой черный, что Вася рядом с ним показался бы белоснежным лебедем, просто сдернул с застеленной койки одеяло и швырнул на пол, через мгновение туда же полетели наволочка и простыня.
— Научим вас истинным европейским ценностям, толерантности и демократии, — добавил безволосый-бесполый.
Это он зря сказал.
Наверняка Ингвар в свободное время и сам не против порассуждать о подобной мишуре, но когда задевают его самого, он отбрасывает ее и становится нормальным мужиком. А на оскорбления реагирует не как толераст из прогнившей Норвегии, а как самый позорный русский ватник.
Его кулак впечатался в челюсть безволосого, тот покачнулся, но устоял.
— Наших бьют! — закричал азиат, и бросился почему-то на меня.
Я не успел оглянуться, как получил твердым кулаком в живот, и едва увернулся от второго удара, нацеленного в ухо. Краем глаза успел заметить, как Вася аккуратно замешивает в тесто чернокожего собрата по африканским корням, покусившегося на чужую койку.
Больше чем троим в проходе не развернуться, и надо отдать должное новичкам, они не попытались смять нас толпой: драка трое на трое, все честно.
— Ах ты! — воскликнул насевший на меня азиат, когда я заблокировал третий его удар, и достаточно жестко.
Это он зря, орать в такой ситуации не стоит, поскольку дыхалки на серьезное дело может не хватить.
Я обманул его ложным выпадом, а когда он открылся, с размаху засадил в печень. Смуглое лицо посерело от боли, азиат смог отскочить, но ноги его подогнулись и он упал на четвереньки, шипя змеей, которой прищемили хвост дверью.
Вася к этому момент тоже управился, завернул противнику руку за спину и придавил его мордой к полу.
— Нехорошо так себя вести, — приговаривал он, чуть усиливая давление, на что чернокожий нахал отзывался унылым рычанием. — Нехорошо. Не делай так больше. Настоящий солдат, твою мать!
А вот у Ингвара неожиданно возникли проблемы.
После первого удара он не смог сделать ничего, и вскоре сам получил по челюсти и оказался в нокауте. Отступил на шаг и упал назад, прямо в подставленные руки Хамида, который в этот момент выглядел еще мрачнее обычного.
— Ну что, кто еще? — гордо вопросил безволосый, задирая подбородок. — Салажата! Мелкий, ты, что ли?
Последняя фраза относилась ко мне.
— Я! — Вася отпустил собрата по расе и встал во весь рост.
— Нет, с угнетенными меньшинствами я не дерусь! Это стыдно! — безволосый неожиданно опустился на одно колено и завопил: — Черное имеет значение! Черное имеет…
Вырубленный мной азиат тем временем сумел сесть на корточки, на лице его появилось более-менее осмысленное выражение.
— Во дебил, — буркнул Вася. — Или зассал?
— Черненькое имеет значение! Прости моих предков, которые торговали твоими! — безволосый упал на второе колено и пополз к Макунге, чуть ли не отвешивая земные поклоны. — Позволь мне, Луишу Маноло Рамошу Фернандо Силве, искупить их проступки!
— Э, отвали нахер! — Вася отпрыгнул, словно от бешеной крысы.
— Давай я, — сказал я.
Пусть этот урод считает меня «мелким», самое время показать ему, что рост не так важен.
— Это дело, — безволосый, оказавшийся португальцем или бразильцем, проворно вскочил на ноги.
И через минуту я понял, что этот противник мне не по зубам.
То ли сказалась усталость от событий последних дней, то ли бесполый обладатель множества имен и вправду был выдающимся рукопашником. Но я получил по ребрам так, что они затрещали, потом чужой кулак зацепил мне бровь, вскользь, но очень болезненно,а сам я при этом попал лишь по воздуху, хотя вспотел, вымахался и дышал так, словно оставил за спиной как минимум двадцатку.
— Ладно, хватит, — сказал мой противник, отступая. — Ничья.
— Как так ничья? — влез Вася. — Койки трогать не дадим! Ищите жилье где хотите!
— Во втором взводе, — подал голос Пестрый Сыч. — Там живых почти не осталось.
— Да у нас приказ! — воскликнул азиат, и щека у него снова задергалась. — Комвзвода!
— Погоди, — безволосый поднял ладонь. — А что с ними случилось?
— О, мудрые духи предков ниспослали на наш батальон вирусное бешенство, от которого люди лишаются разума и едят друг друга, — сообщил маленький индеец самым будничным тоном, — и вот двое безумцев напали на соратников прямо в казарме. А, кстати! Казарма третьей роты свободна, там вообще живых не осталось.
Лица новичков помрачнели — этакие новости «настоящим солдатам» не понравились, а шутки про духов они не поняли.
— Лучше вам уточнить у комвзвода насчет мест, — сказал очухавшийся Ингвар.
— А ты застели все обратно! — велел Вася поверженному сораснику. — Быстро сделал! Черненькое имеет значение, твою мать.
Я с облегчением опустил кулаки — драка, похоже, на сегодня отменилась, хотя враждебность, исходящая от безволосого и его приятелей, никуда не делась.
— Хорошо, мы сделаем это, — пообещал он. — Но пока укажите, где можно разместиться. Хотя бы на время. И
