Через некоторое время в обкоме разбирали предложения ученых о перспективах нефтегазоносности Астраханья. Работу выполнила группа научных сотрудников отдела геологии Астраханского Поволжья и Калмыкии Саратовского НИИ геологии и геофизики совместно с ведущими специалистами объединения Нижневолжскгеология, Астраханской нефтеразведочной экспедиции глубокого бурения и Астраханской геофизической экспедиции. Это уже была программа для серьезных действий.
«Логика сегодняшнего дня», само собой, отошла на второй план. Верх взяло более трудное, более рискованное, но, как показало время, верное направление — на север, в пустыню, в глубь пластов, к месторождению нефти и газа!
Первый промышленный фонтан газа с конденсатом вырвался наружу в августе 1976 года из скважины № 5. Ее пробурили в пустыне в 70 километрах к северо-востоку от Астрахани. Она вскрыла мощный двухсотметровый газоносный пласт, залегающий на глубине четыре километра. Шестьсот тысяч кубических метров — такова ежедневная производительность новой глубокой скважины. Годом позже ударил и второй мощный фонтан, но уже в противоположной, в правобережной части северной территории...
— Вот так к геологам пришли «карты в руки» — стало возможным авторитетно говорить о точности научных прогнозов, поскольку они немедленно подтвердились открытием уникального Астраханского газоконденсатного месторождения,— заключил Николай Прокопьевич.
Я не стал расспрашивать секретаря обкома о месторождении, поскольку завтра предстояло отправиться туда самому. Лишь осведомился: какие научные и технические проблемы стоят перед новым промышленным комплексом? Хотелось сравнить ход формирования известного мне западносибирского ТПК с Астраханским. Ситуация при внешнем природном контрасте столь различных регионов показалась мне очень сходной. И здесь, и там газ нашли на совершенно не обжитой территории, в условиях экстремальных: тундра — в одном случае, пустыня — в другом. Месторождения крупные — значит, и формы организации производства тоже должны быть сходными. О научных и технических проблемах сибиряков я был информирован достаточно, но вот о заботах южан пока знал слишком немного.
Ответ Николая Прокопьевича заставил призадуматься. Пять лет прошло с той поры, когда ударил первый фонтан, известивший о богатствах астраханских недр, и только одна скважина пока готова к опытно-промышленной эксплуатации. В характеристиках Астраханского месторождения до сих пор употребляются эпитеты «крупный», «большой», а точной цифры запасов нет. Геологи говорят, что оно сравнимо с Оренбургским, и более того — по предварительным подсчетам, самое крупное в европейской части страны. Может быть, и так. Но почему все выводы до сих пор столь абстрактны?
Оказалось, виновато в первую очередь само месторождение. Оно слишком щедро и чересчур... агрессивно. В газе очень много конденсата, в основном бензино-керосиновых фракций, но в избытке и сероводорода, углекислоты. По подсчетам специалистов, на 100 кубометров выходящего из недр газа приходится 33 килограмма серы. Столь высокого процента ее содержания не встречалось ни в одном известном месторождении страны. Это очень ценный компонент, но и очень опасный для оборудования — обычный металл не выдерживает долгого соприкосновения с концентрированным сероводородом, и техника быстро выходит из строя.
Что предпринять? Выход один — надо создавать принципиально новое антикоррозийное оборудование.
Мало того, оказалось, что пользоваться добытым газом сразу невозможно, его следует сперва очистить — выделить конденсат, сероводород и углекислоту. То есть необходимо строить специальный завод, по типу Оренбургского газоперерабатывающего. Ну а чтобы по-хозяйски использовать выделенные из газа вещества, придется возвести и другие химические предприятия, которым потребуются энергия, вода и многое прочее. Словом, складывается единый ряд производств, который и будет в свое время назван комплексом.
В рамках промышленного узла предполагается добывать газ и очищать его, а побочные ценные продукты вывозить для переработки за пределы области: конденсат — на Северный Кавказ, а сероводород и углекислоту — в Казахстан. Именно такое построение хозяйства предусмотрено на изначальном этапе формирования комплекса, в нынешней пятилетке.
— Только первая очередь нашего комплекса ориентирована на добычу шести миллиардов кубометров сырья в год! — подчеркнул Николай Прокопьевич.— Как видите, астраханский газ громко заявил о себе. На всю страну. Теперь надо быстрее дать ему выход в народное хозяйство. А задача эта, как выяснилось, посложнее, чем открыть и разведать месторождение...
От Астрахани до газового месторождения путь вроде бы и недлинный. Но долгий. Если мерить по прямой, то километров семьдесят, а если по часам, то на автомобиле лишь за день и обернешься. Вот так растянуты степные километры в волжской дельте, трех тысячах ее рукавов и проток.
Выехали из города по асфальтированному шоссе, потом свернули на укатанный проселок, мимо прибрежных деревень, над которыми высоко поднимали головы ветряки. Ветер — его становящуюся все более популярной энергию — жители, вспомнив дедовские времена, вновь приспособили для подъема воды из реки и полива огородов. Получилось просто, выгодно и дешево.
А огородов было очень много, по обе стороны дороги далеко тянулись они. Земли здесь богатые. Всюду в пожухшей зелени ботвы мелькали крупные краснеющие помидоры, колхозники споро собирали урожай. Вдоль плантации, около дороги, высились штабеля ящиков и стояли автомобили, ожидающие очередной ездки. Запомнились и попутные озерца, окаймленные высоким камышом, чайки, как лилии, покачивающиеся на воде, и большие белые цапли, спокойно вышагивающие на берегу. Дикая природа и работающие люди ничуть не мешали друг другу.
Скоро машина остановилась перед скопившимися грузовиками, ожидающими очереди на паромную переправу через широкий рукав Волги. Пришлось «позагорать». Одна мысль, правда, утешила: «Пока автомобильного моста нет, один паром и выручает круглый год. Но мост в недалеком будущем появится, без него никак не обойтись. Ведь именно здесь и пройдет магистраль к узлам Астраханского ТПК».
На другом берегу началась пустыня. Самая настоящая, с песками, шагающими барханами, сильными колючими травами и низкими распластанными кустарниками. Скорость автомобиля резко упала. Ехали долго, пока не завиднелись впереди какие-то постройки. Оказалось — добрались до перевалочной базы геологов с ее складами, гаражом и всем прочим, без чего немыслимо начинать разведочное бурение.
Здесь я пересел в вездеход «Урал», и мы направились в хозяйство Астраханской нефтеразведочной экспедиции глубокого бурения. Сопровождать меня взялся ее начальник, Анатолий Федорович Шаранович. Человек он знающий, кандидат экономических наук, и бывалый, в этом нетрудно убедиться — достаточно лишь взглянуть на его могучую фигуру, на обветренное и прожаренное пустыней лицо. Он жил одной работой. Ведь восемь буровых бригад, а вместе с ними и группы по испытанию скважин тогда доказывали, будет ли надежно обеспечен комплекс сырьем или нет, не закралась (а вдруг!) какая ошибка в расчеты геологов. Разведочные скважины — одно дело, опытно-промышленное бурение — другое. Это уже внедрение достижений геологической науки в практику.
По буровым, стройно возвышающимся над барханами, я поездил немало. Вовремя попал сюда. Бригады как раз заканчивали подготовку к наступлению на продуктивный горизонт. Однако больше старался разглядеть, распознать сам. Приближалась беспокойная пора государственных испытаний, и отрывать людей долгими расспросами не хотелось. Разговоры были потом, у директора Прикаспийского отделения Саратовского НИИ геологии и геофизики Николая Ивановича Воронина.
Уточнив некоторые подробности открытия месторождения, а также его геологические особенности, я задал вопрос, который показался мне немаловажным. Пожалуй, даже главным. Если агрессивность местного газа такова, что не всегда сможет устоять даже металл, то каково придется хрупкой, ранимой природе Нижнего Поволжья? Ведь достаточно одной ошибки, одного просчета, чтобы навсегда, и в самом худшем варианте, «решить» все экологические проблемы Волго-Ахтубинской поймы...
Ход моих рассуждений Николай Иванович принял. Действительно, потребуется филигранная организация добычи. Отходов быть не должно. Сточные воды — растворы серной кислоты — предполагается закачивать в специальные подземные емкости, на фильтрацию. Предстоит улучшить контроль за перерабатывающей промышленностью. Хотя дело для здешних мест незнакомое и трудное, однако есть ведь опыт Оренбурга.
В словах директора отчасти успокаивало, что месторождение окружает пустыня, до реки километров восемь-десять, до города и того больше.
