— А есть разница?
— Нет.
Положение создалось невыносимое. Лавинии пришлось признать, что Марч одержал над ней победу.
Сознавая свое бессилие и еще больше сердясь от этого, Лавиния повернулась и устремилась наверх. Войдя в небольшую комнату, она увидела, что в отличие от нее Эмелин с толком использовала отведенное им на сборы время. Два сундука средних размеров и один огромный стояли открытыми. Сундуки поменьше уже были заполнены до самого верха.
— Слава Богу, что ты пришла. — Слова Эмелин прозвучали глухо, потому что в этот момент она засунула голову в шкаф. — Почему ты так задержалась?
— Я пыталась убедить Марча, что он не имеет права выбрасывать нас на улицу ночью.
— Он не выбрасывает нас на улицу. — Эмелин выпрямилась, прижимая к груди небольшую антикварную вазу. — Марч предоставил нам карету и двух вооруженных охранников, которые будут сопровождать нас до самой Англии. Право, это великодушно с его стороны.
— Вздор! В его действиях нет никакого великодушия.
Уверена, он ведет какую-то хитрую игру, и мы мешаем ему.
Эмелин начала упаковывать вазу в платье из бомбазина.
— По мнению Марча, мы в большой опасности, и она исходит от Карлайла, который использовал наш магазин, чтобы передавать послания своим людям и получать ответы.
— Ха! У нас нет никаких доказательств, кроме утверждений господина Марча о том, что в Риме действует подобный преступник. — Лавиния открыла шкаф. Прекрасная, искусно сделанная статуя Аполлона взирала на нее оттуда. — Я не склонна полагаться на слова этого человека. Кто знает, может, ему нужен этот магазин для каких-то темных целей?
— Уверена, он сказал нам правду. — Эмелин положила завернутую вазу в третий сундук. — И если это так, то Марч прав. Нам грозит опасность.
— Если тут действительно орудует какая-то преступная банда, то я не удивлюсь, если Тобиас Марч — ее главарь. Он называет себя деловым человеком, но для меня вполне очевидно: в нем определенно есть что-то дьявольское.
— Ты в дурном настроении, вот у тебя и разыгралось воображение, Лавиния. А в такие моменты ты не способна разумно мыслить.
Снизу донесся звук бьющегося стекла.
— Черт бы побрал этого человека! — пробормотала Лавиния.
Эмелин, слегка наклонив голову, прислушалась.
— Марч явно намерен представить все так, будто мы стали жертвами вандалов и грабителей, правда?
— По его словам, он крушит все в магазине, чтобы преступник Карлайл не заподозрил, что его обнаружили. — Лавиния обхватила Аполлона, пытаясь вытащить тяжелую статую из шкафа. — Но думаю, что это его очередная ложь. Марч наслаждается тем, что творит внизу. Он сумасшедший.
— Вовсе нет. — Эмелин пошла к шкафу за следующей вазой. — Однако мы мудро поступили, убрав настоящий антиквариат сюда, наверх, чтобы уберечь его от воров.
— Только в этом нам и повезло. — Лавиния наконец вытащила Аполлона из шкафа. — Страшно подумать, что произошло бы, если бы мы выставили настоящий антиквариат внизу, рядом с копиями. Марч, без сомнения, уничтожил бы все.
— Если хочешь знать мое мнение, удачнее всего то, что мистер Марч не причислил нас к шайке головорезов Карлайла. — Эмелин завернула в полотенце небольшую вазу и убрала ее в сундук. — Я содрогаюсь при мысли о том, что он сделал бы с нами, сочтя, что мы заодно с настоящими преступниками, а не просто наивные дурочки.
— Марч уничтожил наш единственный источник дохода и выбрасывает нас из дома. Что может быть хуже?
Эмелин оглядела старые каменные стены комнаты и усмехнулась:
— Едва ли можно назвать эту маленькую неуютную комнату домом. Я не буду скучать по ней.
— Еще как будешь, когда мы окажемся в Лондоне, без единого пенни, и нам придется зарабатывать на жизнь на улице.
— До этого не дойдет. — Эмелин похлопала по завернутой в полотенце вазе. — Вернувшись в Англию, мы продадим этот антиквариат. Сейчас очень модно коллекционировать его. На вырученные деньги мы снимем дом.
— Но ненадолго. Нам повезет, если денег, вырученных за эти предметы, нам хватит на то, чтобы протянуть полгода. Когда же мы продадим последнюю вещь, наше положение станет просто плачевным.
— Ты что-нибудь придумаешь, Лавиния. Тебе всегда это удается. Только вспомни, как хорошо все сложилось, когда наша хозяйка сбежала с тем красивым графом и мы оказались без средств в Риме. Твоя идея открыть антикварный магазин была поистине гениальна.
Лавиния едва не закричала от отчаяния. Несчастную женщину ужасала безграничная вера Эмелин в ее способность всплывать на поверхность после каждой очередной катастрофы.
— Помоги мне, пожалуйста, с этим Аполлоном.
Эмелин с сомнением посмотрела на большую обнаженную статую, которую Лавиния пыталась дотащить до сундука.
— Он займет почти весь последний сундук. Может, лучше оставить его и упаковать несколько ваз?
— Аполлон стоит нескольких десятков ваз. — Лавиния остановилась посередине комнаты, тяжело дыша, и обхватила статую поудобнее. — Это главная ценность нашей коллекции. Мы должны забрать его.
— Если мы положим Аполлона в сундук, у нас не останется места для твоих книг, — мягко заметила Эмелин.
У Лавинии сжалось сердце. Она взглянула на полку, заполненную поэтическими сборниками, которые привезла из Англии. Мысль о том, чтобы оставить их, казалась ей невыносимой.
— Когда-нибудь я восполню эту потерю.
Эмелин с сомнением посмотрела на Лавинию:
— Ты уверена? Я знаю, как много для тебя значат эти книги.
— Аполлон важнее.
— Ну хорошо. — Эмелин подошла, чтобы помочь Лавинии.
Громкие шаги раздались на лестнице, и Тобиас Марч появился на пороге комнаты. Оглядев сундуки, он перевел взгляд на Лавинию и Эмелин.
— Вы должны немедленно уезжать, — сказал Марч. — Я не могу дать вам даже десяти минут, это огромный риск.
Лавинии безумно хотелось швырнуть ему в голову одну из ваз.
— Я не оставлю Аполлона. Возможно, только благодаря ему мы не окажемся в борделе, вернувшись в Лондон.
Эмелин поморщилась:
— Право же, Лавиния, не стоит так преувеличивать.
— Это истинная правда! — резко возразила Лавиния.
— Дайте мне эту чертову статую. — Тобиас шагнул к ним и подхватил тяжелое мраморное изваяние. — Я уложу ее в сундук.
Эмелин мило улыбнулась;
— Благодарю вас. Но она довольно тяжелая.
Лавиния возмущенно фыркнула:
— Только не благодари его, Эмелин. Это он виноват во всех наших нынешних бедах.
— Всегда рад оказать услугу, — сухо ответил Тобиас и опустил статую в сундук. — Что-нибудь еще?
— Да, — тут же откликнулась Лавиния. — Вон та урна у двери. Это редчайший экземпляр.
