кривляясь, на манер старух-нищенок возле метро, елейно проскрипел он.
– Как допишешь – вернешь.
– Нет, блин, на туалетную бумагу пущу, – передразнил Мишка. – Самое им место. И чего тебе эта история сдалась, технарь хренов?
– Пошевеливайся давай, а то самому скоро понадобятся – сегодня опрос.
– Умеешь ты испортить настроение, – словно подавившись лимоном, скривился «Димедрол». – Сегодня, кстати, должна новенькая заявиться.
– Это какая? – переспросил я.
– Обыкновенная, с штанами, – раздраженно осадил Мишка, зло сверкнув глазами. – Сам же мне про неё рассказывал, а сейчас глазами хлопаешь.
– А, ты об этом…
Честно сказать, времени прошло изрядно, и я успел забыть про разговор, слышанный тем утром.
– Ага. Ну ладно, бывай, – Круто развернувшись, Дементьев удалился на задние парты.
Я, быстро переписав конспекты, сёл на своё место. Из-за мглистых туч, наконец, показалось солнце – бабье лето в этом году было как шкура зебры, чередуя теплые и холодные дни. На часах было двадцать минут девятого, когда порог кабинета переступила классная, принявшись заполнять журнал. До начала урока оставалось каких-то десять минут, а новенькой всё не было видно. Моя голова принялась клониться набок, глаза слипались. Семь минут, пять, три, одна…
Звонок заставил меня нехотя разлепить глаза, уставившись перед собой. Гул стих, все взгляды, отвлекшись от социальных сетей, устремились в сторону доски, у которой стояла новенькая.
Она была нашей ровесницей, хотя казалась чуть старше. Высокая, статная. С каким-то вызовом смотрела она на класс светло-голубыми, слюдяными глазами. Каштановые волосы были собраны на затылке в греческий узел. Школьная форма сидела на ней, как влитая, ладно облегая и подчеркивая всё прелести молодого, пышущего здоровьем тела.
– Ребята, вы, наверное, уже слышали, что к нам переводится новенькая, – постучав по столу папкой с бумагами, Елена Пална встала, выходя вперёд. – Представляю вам Станиславу Ясеневу – с этого дня она будет учиться с вами, так что прошу любить и жаловать.
По классу пробежал шепоток. Староста хмыкнула.
– Ну что ж, – Классная дама замялась, но через мгновение уже бойко продолжала. – Садись где хочешь.
Девушка коротко кивнула, после чего проследовала на первый ряд, присев впереди меня.
– Ну, а теперь вернёмся к теме нашего урока, – Классная раскрыла журнал…
Звонок прозвенел как нельзя кстати, и я, смешавшись с толпой, отправился в столовую. Растолкав добрый десяток третьеклассников, я всё-таки смог урвать тарелку с макаронами и парой чахоточных сосисок. Пробившись сквозь толпу, я сел к столу, за которым, по обыкновению, собиралась наша компания.
– Приятного, – Я грузно осел на скамью.
– И тебе того же, и по тому же месту, – крякнул Димедрол.
Я принялся есть, не особо вслушиваясь в трёп одноклассников о учёбе, каникулах и новостях. Но когда рыжий, словно позлащённый солнцем Акимов с усмешкой поинтересовался у Долофеева, что он думает о новенькой, я прислушался.
– А что о ней думать? – отмахнувшись вилкой, с набитым ртом ответил Ванька. – Новенькая и новенькая, нормальная, вроде, девка. Правда, борзая.
– С чего такие выводы?
– Да так, успели парой слов перекинуться, пока по коридору шли, – Долофеев ожесточенно почесал репу. – Резкая, как понос.
– Приятного аппетита, – едко сыпанула староста Простая, отставляя тарелку в сторону. Кто-то сдержанно хихикнул, однако Мишку это не сколько не остановило, но и подстегнуло. Широко улыбнувшись, он усмехнулся:
– А с тобой, Ванька, иначе никак. Ходи, да подтирайся!
– Пошёл бы ты, шутник хренов, – сказал, как плюнул, Долофеев. После чего встал, и под заливистый хохот уже не сдерживающегося «Димедрола», пошёл на выход.
***
Последующие несколько дней, Стася вела себя спокойно. На уроках держалась хорошо, доходчиво объясняя предмет, показывая себя как неглупую девчонку. Но очень заносчивую и высокомерную.
Конспекты она не вела, предпочитая этому запоём читать какого-нибудь Шиллера или Лондона. Сидя на парте позади неё, я, бывало, сам зачитывался её книгами, что иногда выходило мне боком.
Это было как минимум непривычно – видеть в руках красивой девчонки том какого-нибудь Канта. Как относительно ровесниц – если и читающих, то только блоги в инстаграме – так и относительно большинства, волнуемого лишь вопросом «словить кайф».
Художественная литература, философия, психология… как-то раз в руках Ясеневой я даже увидел астрономическую энциклопедию – по заголовку статьи я понял, что речь идёт о чёрных дырах. Увлечение космосом тоже было неоднозначным – сейчас редко кто поднимал голову от экранов своих смартфонов, а если и поднял, то увидел бы загазованное московское небо. И тут же вернулся бы к изучению блогов и смешных картинок.
Мне тоже нравился космос. В детстве я читал справочники и энциклопедии по звёздному небу. Даже клянчил у родителей купить мне телескоп, в чём мне было отказано. Зато не было отказано «посмотреть на звёзды» – посадив меня к себе на плечи, отец привёл меня в московский планетарий. Моему счастью тогда не было предела.
– Как думаешь, вселенная бесконечна? – спросил я у Стаси шёпотом. Это был предпоследний урок русского языка – скучный и унылый, как тетрадь в линейку. По своему обыкновению, раздав задания, Светлана Викторовна, преподававшая нам русский, принималась за свои ногти. Или наводила марафет перед зеркальцем. Выполнив задание, можно было спокойно заниматься своими делами.
– Маловероятно, – чуть погодя ответила Стася. – Всё имеет начало и конец.
– Однако, у всего есть исключения. Взять тот же луч, например. Линия, имеющая начало, но не имеющая конца…
– Это всего лишь определение, – Девушка чуть повернулась ко мне. – Рано или поздно, луч света, сколько бы световых лет он не прошёл, упрётся во что-нибудь, обозначив свою конечную точку. Или попадёт в чёрную дыру.
Она окинула меня неопределённым взглядом, после чего вернулась к чтению.
«Неужели она уверена, что свет заканчивается и прекращает своё существование внутри чёрной дыры? – подумал я, глядя на её затылок. – Вряд-ли это будет его конечной точкой. Закон о сохранении энергии никто не отменял».
Что думала на данный счёт сама Стася – я знать не мог. Но почему-то мне казалось, что её мысли были неоднозначны.
После этого разговора целую неделю мы не общались. Школьные будни потекли привычным чередом.
***
Как и всегда, когда меня посылал за журналом физрук, я шёл не спеша. Время было уже далеко за полдень, и в учительской, как и в залитом солнцем коридоре никого не было. В открытое окно, играя цветастыми занавесками, дул тёплый ветер. Пахло чаем и картоном. Взяв журнал со стола, я удалился. Пройдя дальше по коридору, я, уже собираясь свернуть на лестничный пролёт, увидел Стасю.
Она сидела на залитом осенним солнцем подоконнике, углубившись в чтение и не обращая на меня никого внимания.
– Что читаешь? – нарушил тишину я.
Стася, оторвавшись от
