Это делает их всех идеальной мишенью. Я пробираюсь сквозь толпу, подхожу к одному из мужчин сзади и толкаю его локтем в бок. Он отшатывается, задевая рядом стоящего мужчину, из-за чего тот спотыкается и набрасывается на первого с хмурым видом и проклятиями. В этот момент я обхожу возмущенного мужчину с другой стороны и достаю из кармана его пальто бархатный мешочек с деньгами, заменяя на коробок спичек.
Проще простого.
К тому времени, как добираюсь до пересечения улицы Галлей с Третьей, в моей сумке лежат ожерелье, браслет и рубиновая серьга. Если раньше, лишь с Подаксисом внутри, моя сумка была легкой, то теперь я явно ощущаю ее вес. Я собираюсь повернуть на Третью улицу, готовая прекратить ночную охоту, когда что-то на Галлей снова привлекает мое внимание. Группа хорошо одетых аристократов задерживается у дверей Бриллиантового оперного театра. Смеясь, они болтают рядом с каретой, запряженной четверкой. Мужчины облачены в свои лучшие сюртуки, цилиндры и шелковые галстуки, в то время как ближайшая ко мне женщина может похвастаться облегающим черным вечерним платьем, белыми перчатками и изящной сумочкой из бисера, висящей на ее запястье. Но не это привлекает мое внимание, а украшение, которым заколот на затылке аккуратный пучок локонов. Серебряный гребень в форме морской раковины, инкрустированный переливающимся перламутром. При виде этой вещицы мой нос дергается, как будто мне вдруг захотелось чихнуть. Подобное всегда происходит, когда я замечаю какое-нибудь особенно заманчивое сокровище.
Моя сумка шевелится, когда Подаксис отодвигает клапан в сторону. На этот раз он выглядывает наружу.
– Не делай этого, Мэйз… Перл. Ты же знаешь, что происходит по эту сторону Третьей улицы.
– Знаю, – бормочу я, не отрывая глаз от гребня. Он прав. К востоку от Третьей улицы, на Галлей проживает очень элитная клиентура, в отличие от коварного хаоса западной стороны. Здесь улицы гораздо менее оживленные, а звуки, доносящиеся из театров, более мягкие и мелодичные, что увеличивает шансы быть пойманной на воровстве. Не говоря уже о том, что городская тюрьма находится в квартале к востоку отсюда.
– На сегодня достаточно, – говорит Подаксис с мольбой в голосе. – Но что еще важнее, я бы предпочел не возвращаться в тюрьму.
– Мы были там всего лишь раз и только на пятнадцать минут, – испускаю я вздох. – Как же я хочу этот гребень.
– Делай что хочешь, мне все равно, – ворчит он, когда забирается обратно, на дно моей сумки.
– Я так не думаю, мой друг. – Я заворачиваю за угол оперного театра и останавливаюсь, чтобы полностью открыть свою сумку. Смеющиеся туристы проходят мимо, не обращая на меня никакого внимания. Глядя на Подаксиса сверху вниз, я улыбаюсь ему. – Мне понадобится твоя помощь в этом деле.
Он щелкает клешнями.
– А что, если я откажусь?
– Ты этого не сделаешь.
– С чего ты взяла?
Я подмигиваю.
– Потому что в итоге ты никогда этого не делаешь, и потому что ты мой лучший друг. А теперь пойдем. Ничего сложного! Ты знаешь, что делать.
– Ты всегда вспоминаешь, что я твой лучший друг, в самое неподходящее время, – вздыхает он, но, несмотря на свои протесты, начинает вылезать из сумки. Я помогаю ему и сажаю у своих ног. Взвизгнув, он несется к зданию, подальше от топота прохожих. На него бросают несколько любопытных взглядов, но ни один из них не задерживается надолго. Появлением фейри на улицах Люменаса никого не удивить, хотя Подаксис – не самый распространенный вид, который встречается в Звездном королевстве. Он грибной эльф, размером с маленького терьера. Своими красными клешнями и покрытым мхом зеленым панцирем, на котором растут многочисленные грибы странной формы, Подаксис напоминает краба. Его вид, как правило, обитает в королевствах с влажным или теплым климатом. Звездное королевство можно считать достаточно комфортным для него, но мягкая погода и ничем не примечательный климат редко отвлекают его сородичей от более благоприятных мест, как, например, Лунное, Земляное или Огненное королевства.
– Готов? – спрашиваю я.
– Нет, – бормочет он в ответ, но поднимает клешни.
С глубоким вздохом я натягиваю кепку на лоб, убедившись, что все выбившиеся пряди моих коротких розовых волос надежно спрятаны. Мы с Подаксисом бросаемся бежать, он – к запряженной четверкой карете, а я – к болтающей толпе. Я теряю своего друга из виду, когда прохожу мимо группы около оперного театра. Раздается ржание, за которым следует стук лошадиных копыт.
– Что это такое? – ахает женщина с украшением в волосах, и остальные поворачиваются в сторону шума. Две лошади в передней части упряжи пытаются встать на дыбы, и женщина делает шаг назад… ко мне. Крутанувшись, я протягиваю руку, снимаю расческу с ее затылка и кладу ее в карман.
Я едва не хихикаю вслух. Как же просто.
Из-под задней части кареты выбегает Подаксис. Там мы и встречаемся. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, и отваживаюсь оглянуться на толпу. Они все еще пытаются успокоить испуганных лошадей.
– Ты отлично справился, – шепчу я, прижимая его к груди. Несмотря на собственную уверенность, я знаю, что лучше не задерживаться на месте, чтобы позволить ему вернуться в мою сумку. Сделаю это после того, как мы завернем за следующий угол Третьей. Когда окажемся подальше от тюрьмы, что вырисовывается на другом конце улицы.
– Это было унизительно.
– Но это сработало. Я же говорила…
– Мой гребень! Джордж, ты его не видел?
Мое сердце подскакивает к горлу, но я продолжаю смотреть прямо перед собой. Четвертая авеню находится всего в дюжине футов от отеля. После этого…
– Эй, ты! Мальчишка! – кричит мужской голос у меня за спиной.
– Ракушки, – бормочу я, ускоряя шаг, но уже слышу стук изящных туфель по тротуару.
– Перл, – голос Подаксиса повышается на октаву.
– Знаю-знаю. – Мои ноги рвутся вперед, но я заставляю себя сохранять спокойствие и вести себя естественно. Наконец, я сворачиваю на Третью улицу…
И чуть не сталкиваюсь с двумя людьми. Накрахмаленные горчично-желтые пиджаки и черные колоколообразные шлемы выдают в них городских патрульных. Я отшатываюсь назад и в сторону, едва не спотыкаясь о собственные ноги.
– Следи, куда идешь, – говорит один из них с насмешкой. Он фейри с коричневой кожей и огромными изогнутыми рогами по обе стороны от шлема. Женщина-патрульный рядом с ним выглядит как сильфида[1], с ее голубой кожей и волосами. Сильфиды могут быть красивыми и стройными, но они, как известно, мастерски владеют мечом. Тут я замечаю один у нее на бедре.
– Извините, – бормочу я, стараясь, чтобы мой голос звучал ниже, чем есть на самом деле. Даже при условии, что патрульные такие же фейри, как и я, загляни они ко мне в сумку или в карманы,
