Читаем без скачивания Кот, который дружил с кардиналом - Лилиан Браун

Кошки обнюхивали омаровое мясо без особого энтузиазма, и трудно было не заметить, как неодобрительно изогнулись их жёлто-коричневые тела, как критически прижались коричневые ушки и с каким упреком выпрямились коричневые хвосты. Квиллер начинал понимать их язык – в особенности, что означало положение хвостов. Тут его наблюдения неожиданно прервал телефонный звонок, но, когда он снял трубку, никакой реакции не последовало. Не придав этому никакого значения, он занялся приготовлением мясного полуфабриката себе на ужин.

Обычно субботними вечерами он ужинал в «Старой мельнице» в обществе Полли Дункан, главной библиотекарши Пикакса и главной женщины в его жизни. Но сейчас её не было в городе. Поэтому он безо всякого удовольствия проглотил кусок говядины и отправился к себе в кабинет готовить заметку для местной газеты в рубрику «Из-под пера Квилла». Статья была посвящена успеху необычного эксперимента в Пикаксе. Как раз в тот самый вечер на сцене Театрального клуба в последний раз шел спектакль «Прославленная история короля Генриха Восьмого». Выбору пьесы предшествовало множество споров. Даже самые ярые поклонники Шекспира предсказывали, что число зрителей будет меньше, чем действующих лиц на сцене. Тем не менее постановка состоялась, и результат превзошёл все ожидания: двенадцать спектаклей за четыре недели прошли при битком набитом зале – так долго ещё ни одна пьеса не удерживалась на сцене Пикакского театра.

В вечер премьеры Квиллер с Полли Дункан сидели в пятом ряду у прохода, а вскоре после этого в газете появилась его хвалебная – с полным основанием – рецензия. Теперь, когда уже было известно, что все билеты на последний спектакль проданы, он готовил заключительную заметку, в которой с восхищением отзывался о театральной публике, проявившей глубокое понимание серьёзной драмы, и посвящал лестные слова артистам, воссоздавшим на сцене достоверные образы английской знати шестнадцатого столетия. Однако имя режиссера появлялось лишь в последнем абзаце, что было отнюдь не случайно. Дело в том, что Хилари Ван Брук в своё время задел журналистскую гордость Квиллера, не дав согласия опубликовать свою краткую биографию, – любой другой в Пикаксе ухватился бы за такую возможность как за счастливый лотерейный билет. Вот почему журналист удостоил его вниманием в последнюю очередь, то есть отнёс в самый конец статьи.

Вполне довольный своей работой, Квиллер приготовил в электрокофеварке кофе, достал из холодильника сладкую булочку, взял в руки книжку и приготовился отдохнуть. Несмотря на недавно обретённое солидное финансовое положение, Квиллер по характеру был человеком экономным и знал счёт деньгам. Верный прежним привычкам, он продолжал ездить в подержанном автомобиле, заправлялся на станции автообслуживания, морщился, когда смотрел на ценники, и всегда покупал книги в букинистическом магазине, выбирая подешевле.

Облачившись в пижаму и старый потёртый пиджак, он поднёс спичку к сухим веткам, растопил камин и уже было собрался вольготно растянуться в необъятном кресле, как опять зазвонил телефон. И, подняв трубку, Квиллер вновь услышал щелчок, который на этот раз заставил его призадуматься. В городах на юге штата, где он прежде жил и работал, подобный инцидент означал бы, что где-то за углом прячется взломщик. Но в Мускаунти такие случаи были редкостью, и потому он решил, что это проделки каких-нибудь искателей приключений. О яблочном амбаре ходило столько всяких слухов (кстати, в 1920 году в нем повесился садовод), что было в порядке вещей, если поблизости кто-нибудь ошивался или заглядывал в окна.

Вскоре о телефонном звонке он позабыл и устроился в большом кресле, положив ноги на низенькую скамеечку. Тотчас примчались оба сиамца и уселись рядом, предвкушая час отдыха. Он часто читал им вслух. Казалось, им нравилось звучание его голоса – неважно, слушали ли они стихи из потрёпанного томика Уолта Уитмена или результаты бейсбольного матча высшей лиги, опубликованные газетами штата. У Квиллера был приятный звучный тембр – результат уроков дикции, которые он брал в любительском театре колледжа, – не говоря уже о том, что акустика амбара делала своё дело.

Стоило ему открыть книгу Одубона «Птицы Америки», популярное издание бестселлера прошлого века, – как его слушатели целиком превратились во внимание и удобно свернулись клубочком: Юм-Юм – у него на коленях, а Коко на покоившемся на подлокотнике кресла локте. Орнитология прежде не привлекала Квиллера, но Полли, стараясь привить интерес к наблюдению за птицами, подарила ему ко дню рождения бинокль, и тут-то все и началось. Более того, он не смог устоять перед искушением приобрести всего за доллар книгу с двумя сотнями цветных иллюстраций.

– Здесь почти одни картинки, – листая страницы, сказал он внимательно слушавшим его кошкам. – Кому только пришло в голову дать такие нелепые имена? Черногрудая ржанка! Большеголовый американский сорокопут! Пятнистая поганка! Это ж надо дойти до такой глупости!

– Йау, – согласился с ним Коко.

– А вот и ваш дружок, кардинал. Экий красавец! Здесь сказано, что он обитает в густых лесах, зарослях, а также садах по всей территории Америки вплоть до Канады.

Когда они жили в Центре, излюбленным занятием Коко было наблюдать за голубями, а теперь он часами просиживал у окон амбара, следя за порханием многочисленных птичек в чахлом саду. Недавно у него завёлся новый знакомый – с ярко-красным опереньем, королевским хохолком и благородным клювом, который насвистывал своё беспрестанное кюи?

Не успел Квиллер открыть страницу с изображением красногрудого дубоноса, как вдруг обе кошки разом вытянули шеи и уставились на входную дверь. Насторожился и сам хозяин. Из сада доносился такой страшный грохот, будто на них двигались танки, и вскоре окна амбара осветились ярким светом. Хозяин вскочил на ноги и включил дворовые фонари. Взглянул через окно на Тривильенскую тропу и увидел: по грязной дорожке, раскачиваясь и подскакивая, будто телеги по колдобинам, двигалась с включёнными передними фарами колонна автомашин.

– Что за чертовщина? – выругался он, озадаченно поглаживая усы. – Вражеское нашествие, что ли?

Уловившие тревожный тон его голоса кошки в мгновение ока исчезли из виду: кому охота оказаться на линии огня?

Одна за другой машины сворачивали с дороги и парковались в высокой траве между старых яблонь. Фары погасли, и высыпавшие из легковых и грузовых автомобилей тёмные фигуры направились к амбару. Квиллер разглядел их, только когда они подошли ближе к дворовым фонарям. Это была театральная труппа, участвовавшая в постановке «Генриха Восьмого». Они несли упаковки бутылок с различными напитками, бумажные пакеты и коробки с пиццей.

«Проклятье!» – первым делом выругался про себя Квиллер. Ведь он в пижаме и старом пиджаке! Но тут же себя успокоил: они сами выглядят как бродяги. Потёртые джинсы, выцветшие водолазки, выношенные пледы, перемазанные свитера и грязные кроссовки вопиющий контраст с костюмами придворных, в которых они были всего час назад.

– Пламенный привет хозяину амбара! – в один голос прокричали они, увидев в дверном проёме Квиллера.

Он потянулся к рубильнику и включил основное освещение. Вверху, внизу и под балконами искусно встроенные в деревянные панели светильники залили амбар ярким светом. Хозяин отошел в сторону, пропуская в дом ораву из сорока человек.

Глаза незваных гостей округлились, а челюсти отвисли, и было отчего. Стены основного этажа, каковым служил первоначальный фундамент из беспорядочно сложенных камней, схваченных строительным раствором, напоминали скалистую пещеру. Потолок был сделан из тяжёлого соснового бруса, достигавшего в поперечном сечении двенадцати квадратных дюймов. Песчано-жёлтый цвет дерева мягко контрастировал с заново выстроенными и выкрашенными в белый цвет внутренними стенками. В центре стоял современный, белый, громадных размеров камин, от которого вверх до самой крыши поднимались три белых огромных трубы.

Впервые за всю историю Пикакского театра его члены потеряли дар речи. Словно в трансе, они бродили по жилому этажу, глазея то на различные соединения балок над головой, то на покрытый плиткой пол, где на марокканских коврах стояла островками мебель. Наконец, призвав всё своё остроумие, они заговорили разом:

– Да неужто ты и впрямь тут живешь , Квилл?

– Откровенно говоря, мне в это не верится!

– Здорово! Очень уютно! Должно быть, пришлось порядком раскошелиться.

– И всё это сделал Деннис? Да он просто гений!

– Разрази меня гром, да тут станут целых три рояля и два бильярдных стола.

– Вы только поглядите на эти балки. Таких здоровенных деревьев теперь уж нигде не сыщешь.

– Что ни говори, прекрасное местечко, чтобы повеситься.

– Квилл, дорогой, это потрясающе! Ты не против, если мы составим тебе компанию?