Читаем без скачивания Пятеро ребят и одна собака - Рене Реджани

« ... Мне очень хотелось бы гитару, на которой можно было бы играть ... » - продолжал Карчофо.

«Только не игрушку! А настоящую гитару с настоящими струнами! ... чтобы на ней можно было играть по-настоящему», - добавил он после минутного раздумья.

«С приветом и глубочайшим уважением. Ваш крёстный сын Джузеппанджело Барони».

После просьбы о гитаре письмо сразу заканчивалось. Но стоит ли удивляться? Разве не в этом заключался смысл послания? А у детей есть одно прекрасное свойство: они не могут кривить душой. К тому же Карчофо не написал: «целую руки Вашей милости» - как этого всегда почему-то требовал отец. И действительно, зачем писать «целую Ваши руки», если на самом деле он никогда их не целует?

Где удалось Джузеппанджело Барони раздобыть марку, никому неизвестно, это навсегда так и осталось тайной.

Письмо было отправлено, доставлено синьору Кастронуово в Палермо, а вскоре Карчофо получил заказную посылку, адресованную лично ему: в коробке лежала великолепная гитара с бантом из разноцветных лент. Настоящая гитара, на которой можно играть по-настоящему!

Первый инструмент для оркестра Тури был найден.

Описать физиономию Джузеппанджело Барони, по прозвищу Карчофо, в тот момент, когда он получил гитару, просто невозможно, нужно было видеть её! Мальчишка так и сиял от счастья. Ещё бы! Теперь у него есть настоящая гитара! Наконец-то мечта осуществилась! Такие события случаются не каждый день!

Карчофо смотрел на гитару с нежностью, гладил её полированную поверхность, красивые изгибы и длинный гриф, с которого свисали разноцветные ленты. Прошло немало времени, прежде чем он решился заиграть на гитаре.

И тут выяснилось, что у мальчика есть талант.

Это сказал Тури, который прекрасно играл на кларнете, и тоже по слуху. Откровенно говоря, кое-какой музыкальной грамоте Тури научил бывший дирижёр местного духового оркестра, но теперь, к сожалению, старика уже не было в живых.

Потом инструмент достала Розалия.

В семье Розалии Руджеро по наследству от отца к сыну передавалась любовь к пению под аккомпанемент тамбурина. На сей раз увлечение унаследовала девочка, получившая по праву старый семейный тамбурин с маленькими металлическими пластинками, вставленными в деревянный круг.

Если Джузеппанджело хвастался перед всеми новенькой гитарой, то Розалия не меньше гордилась старым дедушкиным тамбурином, овеянным традицией, украшенным цветными рисунками и именами его бывших владельцев, написанными спереди, сзади, на обруче, - одним словом, везде, где только можно.

Кроме того, Розалия пользовалась особой привилегией. Родственники не только не бранили девочку, а, наоборот, очень радовались её увлечению музыкой.

В отношении всех остальных ребят дело обстояло значительно сложнее.

Карчофо здорово досталось дома, когда отец узнал о его тайной переписке с Джузеппанджело Кастронуово: ведь бездельник имел наглость попросить у крёстного дорогой и к тому же абсолютно ненужный подарок! От этой трёпки у мальчика, казалось, на всю жизнь должна была пропасть любовь к музыке.

Но Джузеппанджело спрятался в укромное местечко, известное только ему одному, положил голову на гитару, и заплакал, стараясь, однако, не закапать струны слезами.

Сидя там, в дупле старой оливы, на берегу моря, Карчофо снова попытался взять несколько аккордов на гитаре и испытал самую большую радость за всю свою короткую жизнь одиннадцатилетнего мальчугана.

На какое-то мгновенье он даже стал сомневаться: действительно ли его неуверенные пальцы извлекают такие нежные звуки, или, может быть, это лёгкий ветерок колышет серебристо-зелёные листья сливы. Просто чудо!

Глава 3. План Антонио

Однако труднее всех пришлось Антонио. Аккордеон стоит очень-очень дорого. Мальчуган, правда, сам уже зарабатывал деньги, но он их полностью отдавал семье.

Антонио Мессина был парнишкой высоким, крепким и весьма рассудительным для своих тринадцати лет. Вихор мягких светлых волос спадал ему на лоб; лицо у него было широкое, открытое, с голубыми ясными глазами.

План Антонио возник в один прекрасный день на базаре в Ното.

На рыночную площадь вела узкая дорога, окаймлённая с одной стороны жилыми домами, с другой - высокими мрачными стенам и тюрьмой.

Заключённые нередко занимались торговлей. В базарные дни у тюремных ворот можно было видеть стулья, диванчики, кресла, корзинки и шляпы из соломы и ивовых прутьев, сделанные руками узников. Всякий раз, когда Антонио проходил мимо тюрьмы, у него сжималось сердце. «Как может человек довести себя до такого безумия, чтобы угодить в тюрьму?!» - думал он. Мальчугана угнетала мысль, что здесь на рынке - сутолока, оживление, кричат продавцы, красные шарики проплывают в воздухе над весёлой толпой, дети изо всех сил дуют в свистульки, лакомятся жареным миндалём, а там, за окнами, забитыми деревянными досками, томятся люди.

- Антонио! Антонио! - окликнула мать. Она покупала кувшин из обожжённой глины. В таких кувшинах хорошо держать холодную воду, и крестьяне обычно берут их с собой в поле. Мать хотела ещё купить глубокие тарелки, но они стоили дорого, и она не решалась истратить последние гроши.

Водрузив на плечо лёгкий пористый кувшин, Антонио вместе с матерью бродил по рынку. Несколько раз по пальцам они пересчитали оставшиеся деньги и в конце концов купили четыре тарелки. Это были глиняные тарелки, грубо выкрашенные в зелёный и коричневый цвет, со светлыми полосками.

Антонио слышал краем уха, что некоторые ремесленники в окрестных деревнях изготовляют такую глиняную посуду и сдают её оптом торговцам или же сами продают на рынке.

Тут-то и пришла в. голову Антонио блестящая идея. Мальчуган подумал: «Чем я хуже других? Не попробовать ли мне изготовлять глиняную посуду? Превосходное занятие, можно заработать и купить аккордеон».

Почему Антонио вбил себе в голову научиться играть именно на аккордеоне, неизвестно. Аккордеон казался ему самым солидным из всех музыкальных инструментов. Ещё бы! Блестящие клавиши с двух сторон и мехи, которые раскрываются, как огромная красная пасть. Приобрести аккордеон марки «Non plus ultra» казалось парнишке самым большим счастьем в этом мире слёз, и возможно, он был не так уже далёк от истины?!

Но как овладеть секретом изготовления глиняной посуды? Ведь только этот секрет мог открыть мальчугану тайну игры на аккордеоне!

Убедившись, что матери нет поблизости, Антонио подошёл к одному из торговцев - горбуну с добрым, приветливым лицом - и спросил, не знает ли он случайно какого-нибудь гончара.

- Как не знать, - ответил, улыбаясь, горбун. - Вот я, например.

Антонио, захваченный врасплох, смутился и не знал что сказать.

- Вы? - переспросил он.

- Да, я.

- Тем лучше! - воскликнул Антонио.

Он взял с прилавка пёстро раскрашенную женскую фигурку. На спине у неё выделялся небольшой выступ; это была свистулька.

- Нравится? - спросил горбун.

- Хм, как сказать, - ответил Антонио, - я ведь уже большой и не играю в игрушки. А где вы живёте?

- Во Флоридии, - ответил горбун. - Вообще-то я пекарь, но понемножку вожусь и с глиной, делаю из неё кувшины.

- Мне хотелось бы посмотреть, как вы работаете,- произнёс Антонио, будто про себя.

- А ты приходи ко мне во Флоридию, - любезно предложил горбун, - спроси пекаря Ореста, меня все знают.

- Спасибо, - сказал мальчуган и побежал догонять мать.

С трудом удалось Антонио найти предлог, чтобы отправиться во Флоридию.

Отец мальчика, помимо того, что обрабатывал хозяйские виноградники, занимался рыбной ловлей. В течение нескольких лет семья отказывала себе в самом необходимом, пока, наконец, не собрали деньги на лодку. Когда улов бывал удачным, отец отправлялся в Сиракузы продавать рыбу, уложенную рядами в деревянные ящики.

Обычно он погружал ящики в тележку, запрягал в неё ослика и пускался в путь. Длинношёрстные сицилийские ослики, хоть и маленькие, но смелые и выносливые. Их запрягают в тележки, которые, правда, не всегда столь живописны, как на видовых открытках, зато очень удобны.

Тележка отца Антонио Мессины была довольно красивой, однако давно не мешало бы подновить краски, смытые дождём и морской водой, вечно просачивающейся из ящиков. Однажды, после удачной рыбной ловли, отец погрузил ящики с рыбой и собрался ехать на рынок в Сиракузы.

Антонио вскочил на тележку, взял вожжи в руки и воскликнул:

- Папа, можно я поеду в Сиракузы?

- Ты ведь не умеешь продавать рыбу.

- Нет, умею, - возразил Антонио.

- Нет, не умеешь, - настаивал на своём отец.

Спор разгорался всё сильнее и сильнее.

- Ладно, так и быть, поезжай, - согласился в конце концов отец.