о чем советник поспешил доложить императрице.
Тогда ещё никто не знал, какую плату за помощь в спасении жизни наследного принца драконов запросит Тедерик Голденберг.
И к каким последствиям это приведёт.
Глава 1. Марго
МАРГО МАУЛЬ.Наши дни.
Как вы думаете, с чего начинается утро относительно молодой, симпатичной ведьмы в полном расцвете сил?
Утро началось не с кофе, а с ощущения, что на грудь упал слон. Мохнатый такой, рыжий, слонокот, если точнее. Упал прицельно, с разбега, основательно потоптавшись по рёбрам для большего эффекта. Но и этого наглой усатой морде показалось мало. Слонокот врубил мурчальник. Качественный. Как гибрид реактивного двигателя и отбойного молотка.
Собственно из-за этого мурчальника несколько лет назад, предварительно разругавшись с большей частью соседей, нам и пришлось переехать из уютной квартирки в центре, оставшейся от прабабки, в частный сектор на окраине города.
Квартирку пришлось сдать, так как коммунальные счета даже на пустующую трёшку всё равно приходили такие, будто там проживал целый ковен ведьм, а не одна мать-одиночка ведьма сорока четырёх, почти сорока пяти лет с сыном-студентом и наглым рыжим фамильяром.
— Борщ, убери свою…пф… ещё раз твоя мохнатая задница окажется возле моего лица, я тебя кастрирую, гад пушистый!
Возмущённая столь бесцеремонным пробуждением я попыталась скинуть с себя тринадцать килограмм хвостатой наглости и доспать хотя бы ещё полчасика.
— Марго, я есть хочу! Покор-р-рми меня!
— Кыш с меня! У тебя совесть есть? Ты магическое животное или хомяк беспомощный? Возьми да приготовь! Не хочешь готовить, мышей полови в подвале. А то уже перед соседями стыдно, сколько этих паразитов развелось, потому что у кого-то лапки, видите ли, — отмахнулась я и, перевернувшись, попыталась с головой уйти под одеяло.
— А вот сейчас обидно было! — надулся Бартоломей, полное имя которого в быту сократилось до названия супа, что по легенде ведёт к сердцу любого мужчины, и с чувством приземлился пушистой задницей на мою многострадальную поясницу.
— Я сильнейший потомственный фамильяр, с родословной, которой не каждый император может похвастаться, а ты меня отправляешь мышей ловить? Позор! Позор на мои седые усы! И этой неблагодарной женщине я посвятил лучшие годы своей жизни? Да лучше бы я к оборотням ушёл!
Бартоломей хотел было продолжить страдать и взывать дальше к атрофированной жалости своей хозяйки, как в дверях спальни появился ещё один обитатель нашего дома. Высокий двадцатилетний парень, недовольно скрестив руки на широкой груди, испепелял страдальца взглядом нереально фиолетовых глаз с узким зрачком. Спортивное тело и рельеф мускулатуры подчёркивала форма студента боевого факультета Столичной межграничной академии, состоящая из чёрной облегающей куртки с высоким воротником и нашивками факультета, прямых брюк и массивных берцев. Его чёрные как смоль длинные гладкие волосы были собраны в низкий хвост.
— Борщ, ты не обнаглел мать будить в такую рань? Там у тебя три полные миски еды нетронутые с вечера стоят! На гречку посажу! — пригрозил сын спокойным ледяным голосом, от которого у фамильяра пробежали мурашки от холки до хвоста.
Кот поджал уши, быстро спрыгнул с моей спины, ускоряемый прицельно кинутой в пушистый зад подушкой, и рванул к выходу. Около самой двери немного притормозил и постарался проскочить на максимально возможном расстоянии от тяжёлых форменных ботинок, вжимаясь в косяк, а затем рванул по коридору до лестницы на первый этаж, собирая по пути в гармошку ковровую дорожку.
— Гордей, а у тебя разве не пары сейчас? Ты что дома делаешь? — кинув взгляд на настенные часы, показывающие начало одиннадцатого, спросила сына.
Гордей прошел в спальню, на ходу материализуя из фиолетовой дымки, струящейся с пальцев, огромный букет моих любимых фиолетовых роз, которые и вручил изумлённой мне, уже успевшей встать с кровати.
— С днём рождения, самая прекрасная ведьма шести миров! — произнёс он, наклоняясь и целуя в щёку. — Хотел сделать сюрприз, но этот кот как всегда…
— Гор! Они чудесные! Спасибо тебе! — счастливо обняла сына в ответ.
— Мамуль, я отпросился только с тренировки у профессора Маира, а вот к ректору Виларду лучше не опаздывать. Старшие курсы говорят, что если он на тебя зуб заточит, на практику поедешь к эльфам цветочки поливать, бр-р, — передёрнуло Гордея от подобной перспективы.
— Конечно, конечно! Беги и не опаздывай. Можешь моим порталом, он заряжен, — махнула рукой в сторону большого зеркала в человеческий рост в массивной дубовой оправе, что стояло в противоположном углу.
— Нет, я на колёсах сегодня, — продемонстрировал брелок и ключи от машины Гордей, — порталы у нас сейчас на профилактике. Дополнительную защиту ставят. Говорят, ожидается прибытие в Столицу какой-то супер-пупер важной делегации.
— Понятно. Как обычно, пыль в глаза пускают, — поморщилась от дурной привычки властей перестраховываться с безопасностью в такие дни. — Вы с однокурсниками тоже сегодня в клубе будете? Мне предупредить охрану и Майю, чтоб вам красную VIP-ку оставили?
— По клубу всё в силе. Только нас теперь тринадцать будет. Ещё один новенький в группе появился. Перевели в этом семестре. Алекс зовут. Тихий малый, скрытный, но способный как боевик. Особо о себе не рассказывает, но вроде не местный. Мы его сначала чуть за девчонку не приняли, — хмыкнул и улыбнулся уголком рта Гордей, и эта реакция не укрылась от моего внимательного взгляда. — Мы его с собой позвали, ты не против?
— Нет, конечно. Посидит парнишка, расслабится, глядишь, и разболтается в непринуждённой обстановке. Ну а коль совсем непрошибаемый, Майю попросите вишнёвый кальян на пыльце фей принести. Недавно завезли от гномов, где они его берут чёрт знает, главное проблем с таможней нет и ладно. Убойная штука! — подмигнула сыну.
— Увидимся вечером в «Чёрной жемчужине», — помахал мне Гордей, прежде чем скрыться в коридоре.
Вскоре на улице послышался шум заведённого двигателя и отъезжающего автомобиля.
Проводив взглядом чёрный внедорожник — мой подарок сыну на поступление в Академию — и отойдя от окна, поставила букет в вазу на журнальном столике. По пути в ванную крикнула Борщу, чтоб сварил кофе. В ответ с первого этажа зафырчали, но напоминание о гречке поубавило недовольство фамильяра.
Глава 2. Марго
Приведя себя в приличный вид, заколола в пучок волосы, натянула джинсы и лёгкую блузку. Первым делом спустилась на кухню, на умопомрачительный запах свежесваренного кофе.
Как бы пушистое недоразумение ни пыталось периодически прикидываться беспомощным домашним питомцем с лапками, за долгие годы, что он жил с нами, выяснилось, что у Бартоломея немало талантов. Помимо дара к речи и трансформации себя, практически невосприимчивостью к стороннему магическому воздействию и внушению, у Бартоломея потрясающая память и способность
