Читаем без скачивания Скрипт №? Повесть, рассказы - Константин Бунин

– Прости его Господи, ибо не ведает, что творит. – наконец сказал Иаков и Исайя увидел, как замигал передающий браслет на его левой руке.

***

В белом зале, куда Исайю доставила кабина перемещений никого не было. Мягкий свет шел от потолка и стен. Страх прошел мгновенно, словно кто-то выключил. Осталась только жуткая усталость, будто мешки таскал. И шелест голосов. Шепчущих механических голосов. Исайя почему-то сразу подумал, что они механические. Люди так не говорят. Он не мог объяснить почему, но чувствовал, что эти суррогатные мертвые голоса – они для него – чтобы он слышал. Что-то вроде машинного перевода.

Этот шелест появился сначала на приделе слышимости, постепенно усиливаясь до такой степени, что стало возможным различить отдельные фразы:

«… в этом Сила и Правда. Порабощение огнем это только первый шаг. Самый простой шаг. Самый быстрый. Время первоначального боя не больше 6 – 7 единиц. В этом случае – 4 с половиной единицы – до полного военного разгрома. Сказался общий низкий уровень объединения. Хотя у них уже появлялись первые щиты отражений. Это не удлинило первоначальный бой, хотя могло удлинить на одну, две единицы. Известно, что после Главного разгрома нужно Очищение, Затем установление Единого Закона. От Единого Закона зависит все управление порабощенными. Закон гораздо важней, чем Главный Разгром и Очищение. Всегда нужно помнить пример РКТЛМФ. На РКЛТМФ Разгром и Очищение провели за 2 единицы. НО Закон был выбран плохо. Разумная жизнь на РКЛТМФ не повиновалась Закону. Разумная жизнь на РКМЛФ была упразднена. Теперь на РКЛМФ нужны новопорабощенные с уровнем разума не менее единицы. Это затратно. Это связывает силы и снабжение. Это расходует жизнь.

Это нужно всегда помнить при выборе Закона.

ЩЩНГЛФТГНД доказал это. ЩЩНГЛФТГНД первым предложил введение в колониях местных Законов. Важно выбрать наиболее распространенный и почитаемый закон порабощенных. Наилучший вариант – основная существующая религия. В религии, Сообщества существ 2-го уровня, воплощают свое представление об идеальном, для себя, устройстве мира.

Порабощенные не только будут повиноваться Закону. Но и сами следить за исполнением Закона. Будут стремиться к своему идеалу. Наше вмешательство становится наименьшим. Сообщество стабильно управляет само собой. Мы должны лишь упразднять нарушителей Закона – на которых нам будет указывать само сообщество. Если Мы занимаем Верховную должность их Закона – Мы находимся вне осуждения. Но нужно чтобы Очищение упразднило всех тех кто против Закона. Тогда неповиновения не случится.

Теперь тебе понятно, почему внешний облик должен соответствовать…»

Шелестящие голоса на миг замолчали и Исайя увидел трех высоких мужчин в белых одеждах, с лицами прекрасных ангелов.

– Он нас понимает? – сказал кто-то из них, не шевеля губами.

– Да. – ответил ему тот же голос.

– Но зачем?

– Считай, что это моя слабость. У них совершенно варварские законы. Если говорить прямо – они мне отвратительны. Но что поделаешь, если они хотят так жить.

– Дальше.

– Дальше следующее. Правильный путь воина утверждает нас доносить только правду. Пусть он и существо 2-го уровня, я воин, я обязан…

Голову Исайи наполнил беспорядочный свист и шум. Он прижал ладони к ушам.

– Твое имя! – голос обращался к нему.

– Исайя.

– Исайя ты нарушил закон, и есть двое праведных, что свидетельствуют против тебя.

Наверное, ангелы запретили Исайе что либо чувствовать, потому что у него даже не возникло порыва как-то оправдаться.

– Грехи твои таковы: «Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни вола, не рабыни его, ни осла его, ничего что у ближнего твоего.» Книга Исход глава 20. За этот грех подвергаешься ты…

Голос в голове Исайи развалился на множество хрипов и писков. В лицо ему ударил плотный яростный жар…

День свободы

Вершины вековых елей шумели на ветру. Сумерки заполняли лес безысходностью, человеческое зрение становилось бесполезным, и шелест хвойных веток выцарапывал в сознании холодные бессмысленные письмена. Дикий мир, которому всё равно. Он растворял в себе.

Здесь совершались великие преступления, когда лесные прогалины калечились кривыми рвами, доверху наполненными изувеченными трупами.

Здесь случались великие подвиги любви, когда звериными тропами от неминуемой смерти спасались тысячи жизней.

Всё это растворилось.

Ушло под землю, вглубь кислых почв. Не оставило следа. Заросло лесом.

Они сидели на огромном валуне, округлом куске скалы, вросшим в болотистую землю. Луна все не всходила, а Олег старался не смотреть на Вадима, боясь увидеть что – то страшное, то что живые люди не должны видеть никогда. Они сидели спиной друг к другу, на расстоянии метра, но тело Олега было будто прислонено к стене. Стене, утыканной ледяными шипами., Его начал бить озноб.

– Холодно, я зажгу огонь – Вадим встал и Олег обернулся. Тонкий слой лишайника в центре камня задымился и вспыхнул непропорционально большим пламенем. Повеяло жаром. Олег отпрянул от неожиданности, но заставил себя подвинуться вперед. Перед глазами в гипнотизирующем танце забились багровые языки. Невероятно темное пламя. Цвет прогорающих углей. Олега охватил восторг облегчения, как всегда случается, когда вдруг отступает сильная боль. Тело расслабилось и он начал блаженно дремать, окутанный мягким теплом.

– Нет, я не сплю. – Олег понимал, что скорее врет. – Я… – он замолчал, чувствуя, что не может подобрать слов.

– Я знаю. – ответил Вадим и его слова бодрящим холодом, снова вырвали Олега назад, на лишайный камень.

– Странно, Рождество завтра, а здесь… болото – сказал он, чтобы не молчать.

– Я Сделал потеплее… Вообще я люблю болота. Они загадочные. По-детски. Кажется, будто здесь полно чудесных тайн, которые знают только посвященные. – он невесело улыбнулся.

– Разве нет? – Олег спросил как можно участливее.

– Тайн полно. Но если б ты знал, как всё на самом деле прозаично. Примитивно, просто, тупо. Механическая пошлятина.

– В болоте?

– И в болоте… Это не стоит того, чтобы…

– Чтобы что?

– Вообще не стоит.

– Она будет жить? – Олег так этого хотел, что его голос срывался в конце каждого слова этой короткой фразы. Влад долго смотрел ему в лицо.

– Она уже умерла.

– Каааак!!! Неет! Как! – Олег захрипел, и из его глаз потекли слезы. – Стой! Ты! Стой! У нас договор! Мой Договор!!! Скотина! Ты обещал!

– Она умерла, ничего нельзя сделать. – Влад продолжал смотреть Олегу в лицо

– Но… Она… Ей сейчас ведь лучше, чем было? Она… там? – Олег посмотрел вверх.

– Умерла, значит исчезла. Её нет, и больше никогда не будет. Нигде.

– Сволочь!!! Мой договор!!! Подонок!!! – Олег завыл. Он катался по земле, пока были силы. и злость выходила из него как кровь из страшной раны. Сначала мощным потоком,. Потом тише. Потом он устал и лег на спину. Голоса не было. Он был опустошен.

– Вот твой договор. – Влад протянул в сторону Олега руку со свернутым пергаментом. Олег приподнялся с земли и Влад разжал пальцы. Свиток развернулся в воздухе, став похожим на морского ангела и осветился по краям яркой полосой, превращаясь в пепел. Он сгорел не долетев до земли.

– Ты свободен. – сказал Влад.

– Зачем? – тихо выдохнул Олег, не шевеля губами. – Зачем мне это теперь? Это все было ради нее… А теперь… Сволочь… Ты подлый… Ты… Ты всё у меня отнял…

– Ты её забудешь. Скоро ты забудешь, какая она была на самом деле. И придумаешь её заново. Подгонишь под свой идеал. Она умрет даже в твоих мыслях, превратится в то, чем она никогда не была. А потом, чуть позже, появиться другая. Очередная. За которую тоже можно отдать душу. И ты опять захочешь её отдать в обмен на несколько месяцев мучений, для той, которой это не нужно.

– Что ты несешь! Что ты вообще можешь о ней знать. Что ты обо мне знаешь!

– Ты преувеличиваешь свою уникальность. Ты преувеличиваешь её уникальность. Ты вообще преувеличиваешь. —холодно сказал Вадим.

– Это смешно, да? Это, наверное какое-то неземное наслаждение, дать человеку надежду, а потом все отобрать? – Олег оскалился. – Ты кайфуешь, ублюдок?

– Отобрать? Я? – Влад изобразил на лице подобие удивления. – Ты же мне сам отдавал свою единственную ценность. Я отказался. – он секунду помолчал, выдерживая паузу. – Ты еще меня козлом обзови. Это, знаешь, для нашего брата самое обидное. Или, уж если совсем невтерпеж, можешь камнем кинуть. Ибо сказано: «Будьте как дети». Глупые и жадные. С маленькими липкими ладошками.

– Побрезговал, значит. – Олег по инерции пытался его уязвить, расходуя остатки злобы. – Чем она плоха? – он деланно улыбнулся – Моя единственная ценная душа.

– Твоя душа вообще ничего не стоит. – Влад брезгливо поморщился. – Насочиняли сказок. Это просто юридический термин. Чтобы удобней было вести учет. Да её вообще нет. Если единственная ценность… – он замолчал на полуслове.