(ЧжуВон, бурчит) – Здравствуй, как здоровье?
(ЮнМи, чётко докладывает) – Пока обследуюсь. Возможно, завтра скажут. Сегодня сдала все анализы и прошла томографию. Приказано меня не волновать и не огорчать.
(ЧжуВон, слегка уязвлёно) – Это я и так знаю. Это только меня можно огорчать и волновать.
(ЮнМи) – Такова ваша тяжёлая мужская доля. Но я тебе помогу. Я вот чего звоню… ты ещё ничего сослуживцам не сказал по поводу вечеринки в SM?
(ЧжуВон) – А что я скажу? Только руками развожу. Да и не было времени. Нас в последнее время что-то загоняли. Кажется, проверка скоро.
(ЮнМи) – На самом деле это была деловая встреча с Чо СуМаном. А приглашение от его внука прикрытие. Но рассказывать об этом, конечно, нельзя.
(ЧжуВон, подозрительно) – И о чём были переговоры?
(ЮнМи) – Ничего особенного. Он знает о моих разногласиях с ЮСоном, я ничего определённого ему не обещала. Зато он поделился своими планами. Творческими. С моей стороны, это просто прощупывание возможностей.
(ЧжуВон, неодобрительно) – Хочешь уйти в SM?
(ЮнМи) – Не отвлекайся. Мы о другом сейчас. Своим сослуживцам скажи, что ХонКи, внук СуМана, твой хороший знакомый или даже друг, которого ты попросил приглядеть за мной. Так-то у него девушка есть. Она с таким прищуром на меня смотрела.
(ЧжуВон, успокоенный и после паузы) – Скажу, что он разрешения у меня спрашивал.
(ЮнМи) – Вот видишь? Ты и сам можешь соображать. Иногда, – последнее слово добавляю после паузы.
(ЧжуВон, угрожающе молчит) – …
(ЮнМи, хихикает) – …
(ЧжуВон) – Что собираешься выдать в следующий раз? Я хочу быть готовым заранее.
(ЮнМи, удивлённо) – Ты думаешь, я всё планирую? Ну, хорошо, тогда слушай. Через три дня меня наградят медалькой. Тебя, скорее всего, тоже пригонят на церемонию. Ещё меня включили в армейскую делегацию во Францию. Формально, как переводчика, но сам понимаешь… Ещё военные пообещали разобраться с тем дурацким судом, который прилепил мне выплату штрафов тем придуркам, которые в меня яйцами кидались. Вроде всё. Если что-то ещё замаячит, я тебе сообщу.
(ЧжуВон, удовлетворённо) – Всегда бы так. Ладно, выздоравливай. Мне пора.
(ЮнМи) – Ага. Продолжайте нести службу, ефрейтор.
А вот и ужин. Выдвигаюсь в столовую, по прибытию оглядываю зал. Где тот, залипающий на меня взглядом? Не вижу. Наверное, спиной сидит. И ладненько.
Время действия: 18-ое сентября, 9 часов утра.
Место: госпиталь, врачебный кабинет.
– В целом, вы здоровы, госпожа ЮнМи, – рассказывает мне про меня мой врач, – Анализы хорошие, томография тоже не выявила никаких патологий. Разрыв в ушной раковине почти зарос, скоро не останется никаких следов. Хотя есть некоторые необъяснимые мелочи в данных по вашему мозгу. Скажите, вы сами никаких странностей за собой не замечали?
Задумываюсь. Судя по виду доктора, он озабочен некими медицинскими загадками в моём организме, но не моим здоровьем. Уже хорошо. Ладно, надо что-то ответить, ждёт человек.
– Плохо переношу удары по голове. Даже несильные.
– Кхе, многие женщины не выносят ударов по голове.
– Я не об этом. Не о драках или побоях. Можно ведь и случайно обо что-то ударится. Сразу головокружение и потеря равновесия. Но восстанавливаюсь быстро.
Доктор задумывается и закапывается в бумагах.
– Если вы об ударе миномётом по голове, то ничего странного в этом не вижу.
– Ну, что вы, аджосси? Тогда я вообще в больницу с сотрясением мозга попала. Я чересчур чувствительна даже к слабым ударам. Иногда вижу, как родители награждают своих детей подзатыльниками, от которых они даже не чешутся. Я от такого минут десять в себя приходить буду, а двенадцатилетний подросток никакого внимания не обращает.
Доктор бурчит что-то похожее на «… в пределах нормы» и продолжает копаться в графиках, снимках и записях. Потом спрашивает:
– А другие стрессы как переносите?
– Других стрессов для меня практически не существует. Я даже подраться могу, и это меня нисколько не огорчит. Независимо от результата.
– Кхе… а если вас кто-то сильно отругает?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Наср… простите, аджосси. Спокойно воспринимаю. Иногда веселюсь, стараясь не показывать вида.
Собственные ответы заставляют задуматься. А ведь и правда! Ненормально высокая психологическая непробиваемость и ненормально высокая чувствительность к физическим ударам. Кстати, не только по голове. Какие интересные вещи сам про себя узнаю!
– Скажите, ЮнМи, у вас нет каких-нибудь психологических проблем? Или странностей?
– Какие-то есть, – опять озадачиваюсь. Многие проблемы проистекают из амнезии, но ведь его не это интересует.
– Уточните, пожалуйста, аджосси.
– Проблемы в общении с окружающими есть?
– С женщинами, в основном. С мужчинами почему-то меньше проблем. Я их лучше понимаю, чем девушек.
– Вот как! – доктор внимательно смотрит на меня и задаёт вопрос, от которого я дрогнул. Хорошо, что внутренне.
– А каких-то мужских черт в своём характере не замечали?
– Да, – признаваться в том, что мне нравятся девушки, не собираюсь, но есть и невинные склонности, – Техника нравится. Машины, мотоциклы. Стрелять люблю.
– Из чего стрелять?
– Да хоть из пушки. Что попадётся в руки, из того и стреляю.
Так и поговорили. Больше ничего интересного не было. Как и окончательного диагноза. Одно доктору ясно: мне нужна неделя покоя. Лучше две, но как получится. Да две и сам не хочу. При отсутствии физических нагрузок меня даже от скудной больничной диеты разнесёт.
Снова отдыхаю в своей палате. Нет, очень нравится мне такой образ жизни. Поел, теперь можно и поспать. Поспал, теперь можно и поесть. Шучу, конечно. На самом деле работаю, обмозговываю японский репертуар. Поглядел японские хиты за несколько лет, надо точнее определится с их национальными пристрастиями. Золотой фонд, зарезервированный для себя, не трогаю. Возникла пара идей, одну из них узурпирую для себя любимой…
Размышления прерывает звонок. Поднимаю телефон, на экране аватар СунОк. Делаю привычное движение пальцем, осторожно подношу телефон.
– ЮнМи!!! – Раздаётся вопль из аппарата. Не, ну, вот что за манеры у моей сестрицы? Громкую связь можно не включать, и так всё слышно. Слушаю, с трудом отделяю полезную информацию из вулканического выброса беснующейся СунОк. Поверьте, это достаточно сложно. Приходится напрягаться. Как абсолютно безэмоциональная речь, так и переполненная страстями, трудна для восприятия.
Мне помогает то, что я готов к таким причудам и слушаю смартфон, положенный на кровать. Сижу. Слушаю. Мотаю на ус. Когда смартфон замолкает, развожу над ним руки и гулко хлопаю над аппаратом. Прислушиваюсь. На том конце слышится какой-то невнятный звук, похожий на грохот. Или уронила свой телефон или сама свалилась. Отключаюсь. Вот и поговорили. С моей стороны – без слов.
Теперь надо подумать. Домой позвонила ЁнЭ и сообщила, что ЮСон рвёт и мечет. Опять я исполнила новую песню где-то на стороне. Ту самую, с «я тебя а-ха-ха-ха…». Мне снова грозит штраф. И что-то мне подсказывает, что директор если не стрясёт с меня изрядную сумму, то выжмет из этой ситуации по максимуму. Такие у нас теперь отношения. И сам дурак, конечно, подставился.
Думаю. Исполнял эту песню на фанмитинге и на вечеринке в SM. По идее, ни мои фанаты, ни публика из SM не должны были светить эту песню. Айдолы и все причастные к ним и так должны всё понимать, а фанатов я предупреждал. О-хо-хо, придётся разгребать.
Сделал несколько звонков. И долго договаривался. Нет, Чо СуМан, в принципе, сразу согласился, но полноту и достоверность любой картине придаёт множество мелких деталей. Но это было позже. Сначала я позвонил маме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Привет, мамочка… – дальше не обошлось без обычного ритуала. Рассказа о самочувствии, здоровье, результатах обследования и, конечно же, о том, как здесь кормят.
– Как там онни? – поинтересовался я, когда мама исчерпала стандартный набор вопросов.
– Так вы же с ней только что разговаривали? – удивилась мама, – Только она телефон уронила, а потом в комнату ушла. Я думала, она там с тобой договорила…
