– Слышишь, Мульча? – глажу кошку, – Тебе ЧжуВон-оппа тоже привет передаёт.
После этого мы прощаемся, на удивление мирно.
Токио, зал в King record
16 декабря, время 8 вечера.
Вот подстава-то, а! С укором смотрю на Намиэ. Зал полон народу, членов её фан-клуба. Мы на сцене. Только что Намиэ объявила, что планирует заканчивать свою карьеру и предложила мою кандидатуру вместо себя.
![]()
Смотрю с укором, но злиться на неё выше сил моих. А ещё она очень грустная. Непонятно отчего, но сердце рвётся от жалости.
Намиэ подходит очень близко, вижу синюю венку на виске, снова поражаюсь фарфоровой бледности её кожи, светящимся глазам.
– Прости, ЮнМи-ян. Можешь и отказаться. Я ухожу, очень устала, – она целует меня, и этот поцелуй вводит меня в полный ступор. Ни спорить, ни ругаться не могу.
Она уходит, провожаемая мёртвой тишиной, а я потом битый час обсуждаю с фанами, что будем делать. Решили оставить Намиэ символом клуба, а меня – в почётные члены.
– Ну, а там видно будет, – в конце мы обмениваемся контактами. Пусть с моим РедАлертом взаимодействуют. Может что-то интересное вытанцуется.
Токио, отель Tokyo Prince
20 декабря, время 10 утра.
Подозрительно радостный ЮСон выгоняет всех коронок в холл.
– Девушки, выходим, красавицы, выходим! Рассаживайтесь, – директоришка наш, как петушок в курятнике суетится вокруг коронок.
Я разваливаюсь на кресле, водружаю ноги на соседнее, тут же на меня запрыгивает Мульча. ГаБи я угнал лекции штудировать, а то в последние дни расслабилась совсем. От ЮСона ничего хорошего не жду. Выгоднейшая позиция, любая плохая новость встречается с готовностью к трудностям, хорошая – счастливая неожиданность.
ЮСон разливается соловьём. Старается не смотреть на наглого меня.
– Девушки, вы все прекрасно поработали. Все СМИ пишут и говорят о небывалом успехе. Мы превзошли даже предыдущий результат. ЮнМи, твоя песня «Transit by Tokyo» вышла на первое место в чарте. Обогнала все остальные, уже шестьсот тысяч продаж. Уникальный результат всего за неделю.
Уникальный результат, да. Ты, ЮСон тоже уникум. Учишь тебя, учишь правильно ко мне обращаться, но горбатого могила исправит. Пропускаю всё остальное мимо ушей, я и так могу перечислить все песни фавориты. О, самое главное для всех и немного важное для меня. Для меня немного, потому что у меня несколько статей дохода.
– Девочки, пусть у вас и ниже процент… – девочки слегка поникают, а ЮСон продолжает с подъёмом, – но в итоге вы получите больше. Общий ваш гонорар – полтора миллиарда вон.
– А могло быть три, – негромко замечаю я. Не все слышат, а кто услышал, слегка сбавляют восторги. ЮСон хмурится, но быстро стирает недовольство с лица.
А я нет. Как я ни крепился, а пустота внутри растёт. В голове всё громче противный звон. Поэтому я в последние дни серьёзен и мрачен. Я сорвусь и скорее рано, чем поздно. Об одном мечтаю: успеть добраться до дома.
– Девочки, мы внимательно обсудили с «Sony music» перспективы. И решили, что надо дать ещё один концерт в «Tokyo Dome». Два дня можете отдохнуть, потом концерт, пресс-конференция, пара рекламных контрактов и домой. Через пять дней.
Коронки переглядываются, БоРам, СонЁн и что интересно, ИнЧжон украдкой посматривают в мою сторону.
– Решили? Давайте, – говорю я негромко, но становится так тихо, что я и шёпотом могу, всё равно услышат, – Но только без меня. Я пас. По графику завтра мы летим в Корею. Вы как хотите, а я буду выполнять график.
И вот тут интересный и малозаметный моментик был. Видел я это выражение на некоторых девичьих лицах. В тех ситуациях, когда возражать нельзя или слишком опасно, они и не возражают. И даже согласиться могут. Но лица у них при этом… вот такие же, как сейчас. А что не так? Держи, Юсончик, обратку. Срезал девчонкам процент, теперь получай горячую благодарность. Большую, твёрдую и тяжёлую, смотри не упади.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Директор ЮСон, – осторожно начинает СонЁн. Чего-чего? У коронок голоски прорезаются? Или у меня глюки? В моём состоянии запросто.
– Директор ЮСон, мы семь недель без выходных, вдали от дома. Мы устали.
– СонЁн-ян, я не верю, что ты ещё три-четыре раза не можешь выйти на сцену.
Наблюдаю сквозь сверлящий голову звон, но с огромным любопытством. Даже если глюк, то очень интересный. Подкидываю свои пять копеек, отчётливо пахнущих керосином:
– А я верю… – все смотрят на меня.
– ЮнМи… кхе-кхе, продюсер ЮнМи, с вами потом решим, – ЮСон обращает вдохновенно горящее лицо к коронкам, – Девочки за этот последний концерт получите пятьдесят процентов!
Девочки переглядываются, и мне становится скучно. Встаю. Звон в голове усиливается.
– Ладно, что-то я чувствую себя не очень, пойду прилягу. Мульча, за мной!
– Мульча, стой! – выкрикивает ЮСон. Не будь мне так плохо, скрючило бы от смеха. Мульча смотрит на ЮСона с непередаваемым выражением на морде: «Ты чего, дядя?».
– А-д-ж-ж-ж! ЮнМи, стой! Я тебя не отпускал!
Моим ответом послужили несколько шагов в направлении моего номера. Голос ЮСона загремел обертонами Зевса-громовержца. Наверняка пацак заручился согласием Икуты, да, скорее всего, именно с подачи японцев всё происходит.
– Вернись, ЮнМи!!! У нас деловое совещание! Я тебя не отпускал!
Ты ещё орать на меня будешь, тварь?! Меня захлёстывает волна бешенства, рвёт мозг и по ощущениям тело надвое. Резко и шарнирно разворачиваюсь, на автопилоте принимаю боевую стойку. Буквально шиплю на него, как разъярённая кобра:
– Ж-жирный ублюдок! Тебе повезло, ш-што у меня нож-жей с с-собой н-нет! Не то воткнула бы в каж-ждый т-твой свиняч-чий глаз-зик!
Откуда-то из-под моих ног раздаётся утробный протяжный звериный вой. Краем глаза замечаю быстро бледнеющего ЮСона, белые пятна лиц коронок, тёмное облако рядом. Мульча перешла на жуткое шипение и сделала несколько шагов вперёд. Видели, как коты дерутся? Хрен момент угадаешь, когда кот или кошка в драку кинется. Хвост дёргается из стороны в сторону, уши прижаты. Если сейчас ЮСон побежит, ему амба. Спасти его могу только я, но я сейчас сам ему глазики выковыривать буду!
Делаю несколько шагов вперёд, не отставая от Мульчи. Во всех смыслах не отставая. Мои пальцы скрючиваются сами собой, я, как и она, готовлюсь к броску. А-ш-ш-ш! Крак!
Будто бревном по голове бьёт. Всё! Меня рвёт на куски и выбрасывает в полную черноту.
Спустя минуту.
Примчавшаяся на шум ГаБи застаёт кошмарную картину. Коронок, в испуге сбившихся в кучу, как испуганные овечки, свою патронессу, лежащую на полу, то ли мёртвую, то ли без чувств. И мечущуюся вокруг неё Мульчу, воющую и яростно шипящую в сторону коронок и дверей, из-за которых выглядывает белое лицо директора ЮСона.
Конец.
