Рыцарские времена породили свою архитектуру, образцами которой были рыцарские замки, и искусство: на полотнах, фресках, книжных миниатюрах, гравюрах, в скульптуре запечатлевались герои-воины и эпизоды великих сражений. Сегодня это искусство имеет не только художественную ценность, но и научно-познавательную. Вот, например, в музее французского города Байё хранится ковер длиной… в семьдесят метров. По преданию, выткала его во второй половине XI века королева Матильда, жена нормандского герцога Вильгельма Завоевателя, покорившего в 1066 году Англию и ставшего английским королем. Непрерывной лентой разворачивается на ковре наглядный рассказ о том, как снаряжал Вильгельм огромную флотилию, какие корабли были в ту пору, как сражались воины и как были вооружены…
Однако интересно все это, разумеется, не только специалистам-историкам, но и каждому, кого увлекают романтические рыцарские времена. Как и многое другое, что неразрывно связано с ними, но обычно остается как бы за рамками художественных исторических романов.
Откуда, например, ведут свою историю знаменитые состязания рыцарей — турниры наподобие того, в каком участвовал Айвенго, герой романа Вальтера Скотта? Как составлялись и как «читались» рыцарские гербы, и о чем они могут поведать современному историку? Как проходил обряд посвящения в рыцари и можно ли было «разжаловать» из этого звания за какие-либо проступки? Почему рыцарские полумонашеские-полувоенные братства — ордена — называются точно так же, как и высшие наградные знаки? Чем рыцарское вооружение IX века отличалось от того, какое появилось в веке XIV? Какие европейские города в средние века особенно славились мастерами-оружейниками?
Обо всем этом пойдет речь в книге, которую вы сейчас держите в руках, а также о многих других любопытных «тайнах рыцарских времен». И начать, пожалуй, стоит с подробного рассказа о рыцарских традициях и идеалах, о воспитании и обучении будущего воина. О представлениях и понятиях, каким должен был следовать каждый воин, посвященный в рыцарское звание.
САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ ОРУЖЕНОСЦА
Перед посвящением в рыцари юноша-оруженосец всю ночь проводил в храме. Под его темными сводами в полной тишине он стоял на коленях у алтаря и смотрел на изображение Георгия Победоносца, покровителя рыцарства. Огоньки свечей тускло поблескивали на металле тяжелых доспехов, лежавших тут же перед алтарем.
Но вот сквозь разноцветные стекла витражей в храм проникли первые солнечные лучи. И наконец загремели тяжелые засовы железных дверей. Теперь оруженосцу предстояло омовение в приготовленной ванне — в знак начала новой жизни. После омовения он снова возвращался в храм, который уже был заполнен разряженной, веселой толпой родственников и гостей, съехавшихся из всех окрестных замков. Епископ начинал молитву. Оруженосец смиренно исповедовался, причащался и опускался перед епископом на колени. Тот благословлял его меч и вручал оружие будущему рыцарю.
Наступал самый волнующий, самый торжественный момент. Рыцари, молодые дамы и девушки облачали юношу в доспехи. Он преклонял колени перед своим сеньором, и тот трижды прикасался к его плечу мечом со словами: «Во имя Божье, во имя святого Михаила и святого Георгия, посвящаю тебя в рыцари, будь храбр и честен».
Впереди — торжественный пир в честь нового рыцаря, но прежде ему предстояло показать гостям свое воинское искусство. У выхода из храма ждал боевой конь. Юноша вскакивал в седло, не касаясь стремян, и мчался во весь опор перед зрителями с копьем наперевес. Меткий удар — и чучело, облаченное в рыцарские доспехи, отлетело шагов на двадцать в сторону. Гости восторженно закричали…
Подобные сцены повторялись в средневековой Европе многие тысячи раз. Вчерашний оруженосец после обряда посвящения становился полноправным членом особой касты — рыцарского сословия. Рыцари были высшим классом среди воинов. На всех европейских языках слово «рыцарь» означает «всадник», и не случайно: рыцари всегда сражались верхом. Появление рыцарского сословия было предопределено самой системой феодальных отношений.
Рыцари представляли собой одну-единственную реальную силу, которая в ту далекую пору была необходима всем. Королям — чтобы использовать ее в борьбе против соседей-королей, непокорных вассалов, крестьян и церкви. Герцогам и графам — более мелким, чем короли, феодалам, — чтобы опираться на рыцарство в борьбе с королями, феодалами-соседями и непокорными крестьянами. Крестьянам рыцари своего феода нужны были для защиты от рыцарей, дававших вассальную клятву соседним владыкам. Такое разобщение — все против всех — и стало главной причиной возникновения рыцарства в IX–X веках.
Для всей Западной Европы это время было особенно суровым. Ни одна из стран не представляла собой единого сильного государства. Франция, Германия, Италия были разбиты на тысячи, а то и на десятки тысяч мелких и крупных поместных владений, хозяева которых — герцоги, графы, бароны — становились почти абсолютными владыками в пределах своих вотчин. Они творили суд и расправу над крепостными крестьянами и над свободным населением своих земель, облагали его податями и налогами, собирали войско, объявляли по своему желанию войну и заключали мир.
Королевская власть была в ту пору униженной и слабой, нередко король оказывался беднее многих своих подданных. Владетельные сеньоры и вовсе пренебрегали королями, и нередко престолы служили игрушкой в их руках: они с легкостью свергали королей, сажая на их место своих ставленников, которым также не желали повиноваться.
Единственным, что связывало феодалов — и крупных, и мелких, — оставались земельные отношения. У каждого был свой феод — собственные владения. Однако, чтобы сохранить границы феода в неприкосновенности, уберечь от посягательств соседей, нужно было иметь собственное надежное войско. Для этого богатый поместный владелец раздавал часть своих земель вместе с крепостными крестьянами и свободными людьми в пользование другим, более мелким, с условием верной военной службы.
По первому зову своего властелина — сеньора они обязывались являться к нему хорошо вооруженным, на коне, в сопровождении оруженосцев и обусловленного числа воинов из своих новых подданных.
В свою очередь, эти феодалы, рангом помельче, могли предоставлять некоторую часть полученных владений в пользование еще более бедным, и так далее. На каждой из ступеней этой феодально-иерархической лестницы каждый становился вассалом своего сеньора, стоящего на следующем, более высоком уровне. Каждый приносил свою клятву беззаветной верности. Такую же клятву давал и сеньор своим вассалам. Обязательства верности были взаимными, при нарушении их с одной стороны другая имела право мстить «вооруженной рукой».
Земля, отданная в пользование на таких условиях, называлась феодом, или леном. Вассалы, получившие лен, были обязаны помогать сеньору не только военной службой, но и «советом и помощью». В обусловленные сроки все вассалы являлись ко двору своего сеньора и вместе с ним вершили суд. Обычно у сеньора накапливалось немало судебных разбирательств: одни из его вассалов в чем-то провинились, другие поссорились между собой. Признавали же они только суд равных, а равными между собой считались все ленники, независимо от богатства и количества подвластных земель.
Однако на этом и заканчивалась зависимость ленника от сеньора, во всем остальном он был совершенно свободен. На полученной земле ленник выстраивал себе крепкий замок и отсюда властвовал над окрестными деревнями и дорогами. Население, не защищенное от набегов соседей-феодалов или разбойников, признавало ленника своим владыкой и искало в нем опору. В случае опасности все находили защиту в замке. Взамен феодал при необходимости набирал из окрестных жителей вооруженный отряд и спешил на зов своего сеньора. Вот из таких владельцев земельных наделов разных рангов и составлялось рыцарство. Рыцарями считали себя и самый бедный из ленников, и граф, герцог, и сам король.
Зловещими, мрачными, жестокими были для Европы IX–X века. Непрерывные набеги, грабежи, разбои. Один французский архиепископ писал в IX веке: «Повсюду совершается насилие, всякий заботится лишь об удовлетворении своего честолюбия, сильные угнетают бедных, и люди стали похожи на рыб, которые глотают одна другую». Хоть какую-то надежду на безопасность и защиту обеспечивала человеку лишь эта система зависимых феодальных отношений. Даже сама христианская Церковь была еще слабой и беззащитной во времена зарождения рыцарства, хотя и пыталась по мере сил смягчить нравы, внести в мирскую жизнь хоть немного порядка.
Однако именно Церковь и христианское учение сформировали в конце концов рыцарские идеалы, и в первую очередь — особую нравственность. Правда, на это потребовалось немало времени.
