В раннюю эпоху рыцарства, до Крестовых походов, даже в самых знатных родах она занимала подчиненное, достаточно униженное положение. Главное, что интересовало барона-феодала при выборе невесты, — сколько за ней дадут земель в приданое. Сеньоры нередко выдавали своих дочерей замуж насильно — за тех, кто был им особенно полезен.
Короли тоже охотно раздавали свободные лены вместе с их богатыми наследницами тем баронам, что им верно служили. Церковь мало вмешивалась в семейные отношения, потому что на женщину смотрела, как на орудие дьявола, соблазнительницу рода человеческого, смирялась с браком, как с неизбежным злом.
Жены баронов коротали время в особых отведенных им покоях за рукоделием да чтением книг и появлялись перед посторонними мужчинами лишь в редких торжественных случаях.
Законы того времени гласили, что женщина не может выступать в суде, защищая свои интересы, ни заключать никаких сделок без ведома и согласия своего супруга. Муж считался ее полновластным повелителем, и в законах были даже определены случаи, когда барон имел право бить жену за какие-либо провинности.
Однако два века спустя положение женщины изменилось в корне. Из прежних скромных и незаметных хозяек и рукодельниц они превратились в цариц общества, стали руководительницами и законодательницами новой придворной жизни.
От женщины, Прекрасной дамы, теперь требовались вкус к изящному, обходительность в обращении, умение занять гостей, интерес к поэзии, чуткость, отзывчивость. Женщина оказалась восприимчивее к новой культуре, чем мужчина, и сама стала стимулом дальнейшего развития, увлекая за собой все светское общество.
Так возник культ Прекрасной дамы, который зародился в южной Франции, в графстве Прованс, а оттуда быстро распространился по всей Западной Европе.
В одном из старинных источников можно найти такие слова: «Рыцари имеют многообразные достоинства: одни — хорошие воины, другие отличаются гостеприимством и щедростью; одни служат дамам, другие блистают костюмом и вооружением; одни смелы в рыцарских предприятиях, другие приятны при дворе».
Что же касается провансальских рыцарей, то они особенно блистали щедростью, гостеприимством, костюмами, самозабвенно служили дамам и при дворе чувствовали себя лучше, чем на поле битвы.
Прованс был богат, просвещен, здесь развивались торговля и ремесла, процветала литература. И положение дамы в Провансе тоже было несравненно более высоким, чем в каких-либо других графствах, герцогствах и королевствах Западной Европы. Женщина могла сама распоряжаться своим имуществом, была абсолютно равна во всех правах с мужчиной.
Культ Прекрасной дамы зарождался с особого поклонения Деве Марии. В ее честь возносились горячие молитвы, слагались стихи. Она именовалась «кроткой Дамой Небес», «Небесной Королевой», Ее изображения на иконах стали облегаться в драгоценные одежды, увенчиваться короной.
Такое поклонение Богородице возвеличивало, в свою очередь, и земную женщину. Земная любовь к ней получала все более возвышенный, более духовный характер и окрашивалась особыми поэтическими тонами. Окружая почитанием какую-либо даму сердца, рыцарь, в сущности, служил не ей, а отвлеченному идеалу красоты и непорочности, который создавал в своей душе.
По установившимся взглядам того времени, рыцарь и не должен был стремиться к разделенной любви, дама сердца оставалась для него недосягаемой, недоступной. Такая любовь, как считалось, становилась источником всяческой добродетели, стала одной из рыцарских заповедей. «Редкие мужчины достигают высшей добродетели, храбрости и доброй славы, — гласило одно из поучений, — если они не были влюблены».
Идеальный рыцарь теперь честен, умен, скромен, щедр, набожен, смел, вежлив и непременно влюблен.
Служение Прекрасной даме сделалось всеобщей потребностью, никто из рыцарского сословия не мог от него уклониться. Каждый после посвящения в рыцари должен был выбрать себе даму, знатную или незнатную, замужнюю или нет, и добиться у нее дозволения служить ей.
Само же служение заключалось в том, что рыцарь носил одежду цвета ее герба, сражался в ее честь на войне или на турнире, прославляя имя выбранной Прекрасной дамы, и был готов исполнить малейшую ее прихоть.
При этом выборе, однако, рыцарь далеко не всегда руководствовался истинной любовью и привязанностью. Часто он лишь следовал принятому обычаю или тешил свое самолюбие, стараясь добиться расположения какой-либо знатной дамы или знаменитой красавицы.
От верного служения Прекрасной даме рыцаря не избавляли даже семейные узы. При этом собственная супруга почти никогда не выбиралась повелительницей и предметом обожания.
Добиться расположения 1 выбранной дамы было, как правило, нелегко. Предстояло совершить несколько подвигов во славу избранницы, одержать громкие победы на турнирах, и только тогда, когда подвигов, по ее мнению, набиралось достаточно, приходило время особого обряда: дама принимала воздыхателя в свои рыцари.
Обряд почти в точности повторял вассальную присягу сеньору. И основным условием тоже была верность избраннице. Но дата не брала на себя никаких обязательств; обещались только благоволение и милость. Духовная связь рыцаря со своей Прекрасной дамой должна была оставаться тайной для всех, однако ее, как правило, совсем не скрывали. Нередко рыцарь служил знатной даме с прямого согласия ее мужа.
Правила поклонения и служения становились все более утонченными. Провансальские поэты обозначили здесь даже целый ряд ступеней. На первой стоит робкий рыцарь, который уже носит в сердце тайную любовь, однако не смеет еще открыться своей избраннице. Когда он решается на признание, то поднимается на вторую ступень и называется «молящим». Если же дама наконец допускает его к служению себе, рыцарь становится «услышанным», итак далее…
Однако красавицы, избалованные всеобщим почитанием, привыкли играть чувствами и нередко оказывались очень капризными. От служащих им рыцарей они требовали самых невероятных подвигов в свою честь. Например, приказ немедленно отправиться на Восток на подмогу крестоносцам, продолжающим сражаться с неверными, был еще не самым трудным заданием. Недаром провансальский поэт XII века высмеивал капризы прекрасных дам такими строками: «То я должен достать красавице из огня саламандру, то выстроить на море дом из слоновой кости, то перенести сюда из Галилеи гору, на которой сидел Адам… Одна надежда осталась у меня: если гора растает, как снег, тогда ответит она мне любовью…»
КОГДА ПРИШЕЛ УПАДОК РЫЦАРСТВА?
Эпоха поклонения Прекрасной даме, непрерывных празднеств, турниров, стихов, неукоснительного соблюдения всех заповедей чести — это время расцвета рыцарства. Но если был расцвет, то, увы, должен быть и упадок. Он действительно наступил в конце XIII века.
Праздность, роскошная, веселая жизнь, посвященная лишь удовольствиям и развлечениям, изнежила суровых, неприхотливых некогда воинов. Вдобавок такая жизнь требовала немалых расходов, потому приходилось закладывать и перезакладывать замки и земли.
К купцам в обмен на насущно необходимую звонкую монету постепенно переходили и сокровища, добытые на Востоке, — золотые и серебряные украшения, драгоценные камни. На дорогие ковры, ткани тоже всегда можно было найти покупателя. Купеческое сословие быстро богатело, этому способствовало и невиданное развитие торговли, начавшееся вместе с Крестовыми походами. Со временем роскошь обихода купцов стала затмевать блеск беднеющего рыцарства. Теперь рыцари относились к купцам без прежней высокомерной снисходительности — купеческое сословие вызывало у них откровенную ненависть.
Рыцарям, отложившим лютни и арфы, забывшим о прекрасных дамах, пришлось вновь, как это было на заре рыцарства, взяться за старое ремесло грабежа. Многие родовые замки стали настоящими разбойничьими гнездами, откуда безнаказанно совершались набеги на купеческие обозы и караваны. Рыцари не гнушались захватывать в плен путников, требуя за них огромный выкуп. Даже замки соседей-рыцарей становились лакомой приманкой; уходили в небытие и кодекс чести, и дружеские узы.
Вдобавок ко всему блестящие дворы крупных сеньоров — герцогов и графов — приходили в запустение, а ведь там когда-то даже самый бедный рыцарь всегда мог не только найти приют, но и получить богатые подарки.
В Германии, в Тюрингии, счастливые для рыцарства времена завершились со смертью ландграфа Германа, и при дворе его наследника Людовика, отличавшегося благочестием и набожностью, началась унылая, тусклая жизнь.
Для рыцарей Юго-Восточной Германии праздничная, утонченная жизнь завершилась со смертью герцога Австрийского, погибшего в битве с венграми.
