– Я нашла более эффективное применение своей энергии. Однажды я прогуливалась по Гайд-парку, размышляя над тем, куда применить свои силы, когда услышала свист кнута. Решив, что кто-то безжалостно избивает лошадь, я обошла кусты и обнаружила отвратительного маленького человека, проклинавшего находящееся перед ним дерево. На одной из ветвей у него над головой расположился Эштон, обнимавший щенка, описать которого я не берусь.
– Бану! – Воскликнул Мастерсон. – Я все еще скучаю по этой собаке. Как же Эштону удалось затащить его на дерево?
– И зачем? – Спросил Киркленд.
– Мужчина оказался гувернером Эштона. Это был некий субъект по имени Шарп. Справедливости ради следует отметить, что Эштон довел его до безумия, – рассудительно заметила леди Агнес. – Он отказывался говорить по-английски или смотреть кому-либо в глаза. Его единственным другом был найденный где-то грязный щенок. Шарп приказал убить щенка, но грум, которому дали такое поручение, сделать этого не смог, потому просто отнес Бану в Гайд-парк. Когда мальчик об этом узнал, он сбежал из Эштон-Хауса на поиски своей собаки.
– И он бы не покинул парк, пока не разыскал Бану, – пробормотал Рендалл. – Самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал.
– Кто бы говорил! – Воскликнул Киркленд.
Смех, последовавший за этим комментарием, немного разрядил напряженную атмосферу. Леди Агнес продолжила:
– Когда я появилась и спросила в чем проблема, Шарп излил на меня все свое разочарование. Перед ним поставили задачу подготовить мальчика для поступления в Итон[3]. После двух сумасшедших недель, Шарп убедился, что новый герцог Эштон – просто напросто полоумный, который решительно отказывается говорить по-английски, а значит, не может быть отправлен в Итон. Мальчик, утверждал он, – мерзкое дьявольское отродье! Он явно не достоин быть герцогом; титул же должен перейти к его благопристойному кузену-англичанину! Но на самом деле болваном являлся отец мальчика, который, будучи кузеном предыдущего герцога, никогда не думал, что станет наследником. А потому, находясь в Индии, он женился на индусской девке. В результате, после того, как умерли все возможные наследники, к ужасу всей в семьи титул перешел к Эштону.
Все дружно раскрыли рот от удивления.
– Поражаюсь, как это Эш не кинулся на своего гувернера с ножом, – выдохнул Мастерсон.
– Я испытывала огромный соблазн выхватить у Шарпа его же кнут и испробовать его на нем самом.
Вместо этого она посмотрела на дерево и увидела, что лицо мальчика, на которого орал мужчина, застыло от страданий. Ребенок понимал каждое слово и знал, что его презирают.
И в этот самый миг он покорил ее сердце. Леди Агнес хорошо знала, что это значит, быть изгоем в обществе, в котором ты родился. Этот малыш с потрясающими зелеными глазами нуждался в союзнике.
– Эштона презирали все, с кем ему выпадало общаться после того, как его отобрали у матери в Индии и посадили на корабль, отправляющийся в Англию. Не удивительно, что он надеялся на то, что от этой новой ужасной жизни можно каким-то образом отгородиться.
Она окинула взглядом каждого из сидящих перед нею мужчин.
– Именно это, джентльмены, вдохновило меня на создание Академии Уэстерфилд. Я использовала все властные интонации своего голоса, когда сообщала этому мерзавцу, что я леди Агнес Уэстерфилд, дочь герцога Роктона, и что мне принадлежит академия для мальчиков благородного происхождения, но с плохим поведением. Я также заявила, что изучила все древние методы наведения дисциплины во время своего путешествия по загадочному Востоку. Шарп был заинтригован, и мы заключили сделку. Если я выманю Эштона с дерева, применив только вежливое обращение, Шарп возьмется выхлопотать перед Советом Попечителей, чтобы мальчика направили именно в мою академию, а не в Итон. Я тут же попросила этого человека отойти подальше, где он не мог меня подслушать, и, пытаясь вспомнить все, что знала на хинди, выученное мною во время пребывания в Индии, попросила Адама спуститься.
Воспоминания вызвали на ее лице нежную улыбку.
– Конечно же, он отлично говорил по-английски. Я была уверена, что он выучил язык от своего отца. Но поскольку я попыталась обратиться к нему на хинди, он решил, что пришло время спуститься с дерева и обратить внимание на тот мир, что его окружает. – Когда он ступил на землю, леди Агнес заметила, что лицо мальчика залито слезами, но она никогда и никому об этом не рассказывала. – Хотя я ужасно говорила на его родном языке, но, по крайней мере, я пыталась это сделать. И мы заключили между собой соглашение. Он будет учиться в моей новой школе, если ему позволят оставить Бану и продолжить изучение механики, начатое еще с его отцом. Я подумала, что его требования вполне разумны. В свою очередь, я ждала от него обещания усердно заниматься по всем остальным предметам и выучить правила поведения английского джентльмена.
Кроме того, она пообещала, что никто не станет лезть к нему в душу, и свои мысли он может оставить при себе. Мальчику, оторванному от родной земли и от своей матери, необходимо было в это поверить.
– Затем я отправилась на поиски других студентов. Вы все знаете, как попали в Уэстерфилд.
Английская аристократия не имела недостатка в озлобленных, разочарованных мальчиках, не подходивших под тот эталон, который к ним примеряли. Рендалл, например, умудрился быть изгнанным из Итона, Хэрроу[4] и Винчестера[5], трех самых престижных государственных школ Великобритании. И леди Агнес верила, что его подвиги не имели себе равных.
Родители и опекуны учеников ее первого класса были рады найти респектабельную школу, которая согласилась бы принять их проблемных мальчиков. Достаточно обширное поместье леди Агнес как нельзя лучше подходило для учебного заведения, а ее знатное происхождение явилось хорошей приманкой. Ей удалось увлечь своей идеей генерала Филиппа Роулингса. Выдающаяся репутация армейского генерала сделала свое дело, и родители решили, что он будет управлять детьми железной рукой.
Вместо этого, генерал разделял ее уверенность в том, что насилие не должно ставиться во главу угла при работе с учениками. Скучая после выхода на пенсию, он с энтузиазмом принял ее предложение. С ее связями в высшем свете и его способностью управлять мальчиками, совершенно не повышая голоса, они создали уникальную школу.
Через год другие родители начали вымаливать места в ее школе, и последующие классы стали более многочисленными. Все признали леди Агнес экспертом в деле обучения подростков, благодаря ее таинственным восточным методам, с помощью которых она выпускала из школы образованных и хорошо воспитанных молодых джентльменов.
