было там только духовников Алудиании, но у тех не было выхода к горам. Зольдар помолчал, рассматривая, как я наливаю чай.
— Король Курии до сих пор не может забыть, что когда-то из Лулимогента давали советы всем правителям.
— Но забывает, что винить нужно духовников Алудиании.
— Духовники ничего не могут ему дать, а у нас обширные территории и много ценностей.
Я покосилась на Зольдара. Не совсем он прав. Духовники, вернее их люди добывают массу ценностей в море, но почему-то король Курии неизменно смотрит на восток, словно ему кто-то туда голову поворачивает. Найти бы этого умника, да рога обломать.
— Духовники Алудиании мутят воду, — сказал Зольдар.
— Нет. Это не они.
— Почему?
Лекарь смотрел на меня с напряжением, а я в который раз подумала, что этому мужику слишком легко все верят.
— Война с Санией у них только что закончилась. Они лишились половины рынка сбыта своих товаров, и казна у них сейчас тощая, да ещё и неурожай. На такую махинацию нужно много денег. Так что это точно не они.
Лекарь пожал плечами. Мы с ним обсуждали общих знакомых, посмеивались, но проблем политических больше не касались. Зольдар ушёл через полчаса, когда стало ясно, что приступ прошёл. Работы у меня хватает и без заседаний. После ухода лекаря я долго сидела за бумагами, но мысли всё также возвращались к непонятной ситуации на границе. Как же не хотелось влезать в большую войну. Хотя если правителю попадёт шлея под хвост, война будет.
После его ухода я достала из клетки голубя. На лапу была повешена красная метка. Это означало, что мне нужно поговорить с хозяином птицы.
Бумаги рассосались ближе к четырём часам. Больше мне тут делать нечего. Помощнику и секретарю даны задания.
— Ваша Светлость, — сказал помощник. — Его Величество просил вас зайти к нему завтра с утра.
Значит император собирает совет герцогов. Вот этого не хватало. В Шунии нас восемь. Формально мы подданные императора, а по факту независимы. На меня он может попытаться надавить. Правда, кто поверит императору, что я женщина, но рисковать всё же не стоит.
Я ехала домой и думала, что будет завтра. Итак, герцог Сайман — северянин, аристократ чёрт знает в каком поколении. Говорят, что его предки уже двадцать три поколения носят титул герцогов севера. Все его имена я не вспомню даже под пытками, как, впрочем, и свои. Высокий мужчина со щегольскими усами и каштановыми волосами, которые отливают рыжим. Он маг, женат на дочери хозяина банка. Ему собственно всё равно, что решит совет. Ну или я чего-то не знаю.
Второй хозяин северо-востока Карл. Он молод, пока холост, вроде говорят, что он возьмёт в жёны дочь нашего южанина герцога Армана. Последний самый старый из нас, большой грузный, постоянно играет весельчака. Разводит скакунов и владеет огромными виноградниками, вино с которых продаётся по всему миру. Семейство у него огромное.
Следующий герцог Атуан. Странный мужчина, с которым я практически не общалась. Говорили, что он держит семью едва ли не в тюрьме. Маг, по документам некромант.
Герцог Филипп был другом отца моего предшественника, но у нас нет нормальных отношений. Мой предшественник умудрился с ним поссориться.
Двое остальных Тейлор и Якоб владели западными землями. Им война не выгодна. Пока я размышляла машина добралась до дворца. Здесь всегда спокойно. Прислуга только тщательно проверенная. Кроме дворецкого ещё несколько горничных, кухарка и пара слуг во дворе. Большая часть дворца стоит закрытой. В моём положении иного выхода нет. Заводить обширные знакомства и устраивать праздники я не могу и не хочу.
Дворецкий поклонился мне и сказал:
— Вам письмо.
Я быстро пробежала по строчкам. Как я и думала, совет герцогов собирал Арман, как самый старший из нас.
— Распоряжения будут?
— Приготовьте отвар. В заседание опять притащили артефакт подчинения.
Клаус улыбнулся уголком губ. Он знает о моей непереносимости этой гадости. Первый раз меня буквально вывернуло, когда эта радость появилась рядом.
— Ко мне придёт гость. Пустишь в кабинет.
— Обед на столе.
Большая столовая давно закрыта. Я перебралась в маленькую, отделанную ореховым деревом. Она уютная и тихая. Горничные суетились, расставляя блюда, а у меня есть время, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть от суеты. Я скинула надоевший сюртук и узкие туфли. Как же я уставала от необходимости соответствовать положению. Хотелось бросить всё и убежать на речку, болтать ногами в воде и смотреть на птиц. Я жутко уставала от обилия бумаг, жалоб и пустой болтовни, необходимости держать лицо и общаться с элитой нашего мира. Слуги знали, что дома, когда нет гостей и посетителей со мной можно общаться спокойно и почти на равных. До определённой степени. Вбитый этикет и необходимости себя муштровать давали о себе знать, я привыкла и к мужскому имени и обращению. Панибратство стало меня бесить.
Камердинер открыл двери и поклонился.
— Что произошло у нас?
— Пока всё отлично. Александр разбил вазу в гостиной.
Александр официально мой воспитанник, а по факту сын, которого мне пришлось родить, чтобы иметь возможность кому-то оставить титул и состояние. Мальчик был очень активным и живым. Ваза не первая и, наверняка, не последняя.
— Гувернёр сказал, что он определённо одарённый мальчик. Только не умеет сидеть на одном месте.
— Ему всего четыре года. В таком возрасте сложно долго сидеть на одном месте.
Камердинер подал мне домашнюю одежду.
— Решили бы вы свою проблему. Маги это сделают за месяц. Станете мужчиной. Никто больше не скажет ничего дурного. Да и вы бояться перестанете, а то чего доброго женить вас надумают.
Я вздохнула.
— Ты же знаешь, что с моей непереносимостью это подобно смерти.
— Знаю, но не кончилось бы это плохо. Тут рядом стал какой-то мужик крутиться. Он пытался завести роман с одной из наших горничных и попасть в дом.
Камердинер вздохнул. Мы оба знаем, что непереносимость к определённой магии в этом случае станет фатальным. При перемене пола с возможностью иметь детей используют ментальную магию, а я от неё сойду
