Имильда прекрасно знала, как радовалась мачеха, когда ей удалось заполучить в мужья графа.
До того она была замужем за баронетом, страшным занудой гораздо старше ее.
Когда он умер от сердечного приступа, она была еще достаточно молода и красива, чтобы обращать на себя внимание мужчин.
Графа Хасборна она, несомненно, выбрала потому, что из ее поклонников он занимал самое высокое положение.
И, надо сказать, сумела занять в его жизни такое место, что вскоре он уже не мыслил без нее своего существования.
Имильда понимала, что после смерти матери отец чувствовал себя очень одиноким и беспомощным.
Он был рад встретить женщину, которая не только любила его, но и восхищалась всеми его поступками.
Кроме того, она постоянно льстила ему, пытаясь заставить поверить, что он мог бы занять в обществе более важное место.
И весьма в этом преуспела.
Однако Имильда решительно не желала, чтобы мачеха вторгалась и в ее собственную жизнь.
Девушку мало интересовало, голубой ли крови молодой человек, с которым она танцует, и унаследует ли он титул.
Как и ее мать, она ценила в людях их человеческие качества.
И, по правде говоря, светские молодые люди ее разочаровали.
Главное, все они были очень молоды.
А неженатые мужчины постарше шарахались от дебютанток и их честолюбивых мамаш, как от чумы.
Они предпочитали проводить время либо с красивыми замужними дамами, либо с обольстительными жрицами любви, которые пользовались популярностью у всех членов Сент-Джеймсского клуба.
Имильда не раз думала про себя, как нелегко, должно быть, соперничать с ними.
И она понимала, почему мужчины считают, что они гораздо интереснее, чем неуклюжие наивные дебютантки, которым встречаться с молодыми людьми до окончания школы категорически возбранялось.
Леди Имильда была необыкновенно умной девушкой.
Мама нередко говорила ей: «Нужно было тебе, моя дорогая, родиться мальчишкой. Папа был бы очень рад иметь второго сына».
Брат Имильды, виконт Борн, находился сейчас за границей.
Они росли вместе и вместе учились, а когда Уильям поступил в Итон, а потом в Оксфорд, Имильда изучала все предметы, которые там преподавались.
Когда брат приезжал домой на каникулы, они обсуждали интересовавшие его темы, и Уильям часто говорил ей: «Ты гораздо умнее меня, Имильда. Нужно было тебе родиться мальчиком, а мне девочкой».
Такое предположение очень смешило их обоих.
Тем не менее Имильде было приятно, что она отлично владеет латынью, греческим и французским языками.
Кроме того, она лучше Уильяма знала классическую литературу.
И теперь, будучи впервые представлена ко двору, девушка очень жалела, что Уильяма нет с ней рядом.
Он очень любил сестру и перед отъездом, словно извиняясь, говорил ей: «У меня никогда больше не будет такого шанса. Как же я могу отказаться?»
Этот шанс состоял в том, что сын нового губернатора Индии предложил ему поехать в эту страну поохотиться на диких зверей.
Естественно, Имильда прекрасно понимала брата.
Но сейчас ей ужасно хотелось, чтобы Уильям был с ней рядом.
Он бы наверняка придумал, как убедить мачеху не выдавать ее замуж столь поспешно.
Словно читая ее мысли, графиня сказала:
– Я знаю, ты думаешь об Уильяме и ждешь не дождешься, когда он вернется в Англию. Но ты должна понимать, что рано или поздно Уильям женится, а его жене вряд ли понравится, если ты будешь постоянно крутиться около него, как это было всегда.
– Но мне хорошо с Уильямом, – возразила Имильда. – Это так интересно – спорить с ним, обсуждая такие темы, о которых большинство молодых людей и никто из девиц не имеют ни малейшего представления.
– Это полная нелепость! – отрезала графиня. – Усвой, пожалуйста: ни одному нормальному молодому человеку не понравится, что жена умнее его, особенно если она постоянно ему об этом напоминает.
Помешкав секунду, она продолжала:
– Сегодня мы поедем еще на один бал. Надеюсь, тебе будет сопутствовать больший успех, чем до сих пор.
Графиня опять помолчала, после чего проговорила:
– А в пятницу мы отправляемся в поместье на стипл-чейз,[1] которые твой отец организует ежегодно. Мне еще не подали списка участников, но я его обязательно просмотрю и постараюсь убедить твоего отца включить в него по крайней мере одного молодого человека, который мог бы предложить тебе руку и сердце.
И она вышла из комнаты, оставив Имильду одну.
Девушка вскочила и подошла к окну, которое выходило в небольшой сад, расположенный за домом на Парк-стрит, принадлежавший ее отцу.
Как же ей хотелось очутиться сейчас в деревне!
Тогда по крайней мере она могла бы сделать то, что делала всегда, когда у нее возникала какая-нибудь проблема, – вскочить на лошадь и помчаться верхом куда глаза глядят.
В городе, правда, тоже были лошади, на которых они с мачехой катались по Роттен-Роу.[2] Но разве можно было сравнить эту чинную езду с той бешеной скачкой, какую она устраивала в Хасборн-хаусе в Хартфордшире?
Там Имильда вихрем мчалась по всему поместью отца, перемахивая через изгороди и заборы.
«Что же мне делать? – спрашивала она себя. – И что это мачехе в голову пришло немедленно выдать меня замуж?»
Имильда и представить себе не могла, что для дебютантки ее первый лондонский сезон прошел более чем удачно.
Обдумывая разговор с мачехой, Имильда пришла к неутешительному выводу: мачеха твердо намерена сделать все от нее зависящее, чтобы притащить ее к алтарю.
– Придется сопротивляться всеми возможными способами, – решила Имильда.
И в очередной раз пожалела, что Уильяма нет с ней рядом.
В тот вечер, прежде чем они отправились наверх переодеваться к ужину, к ним подошел отец.
– Мы должны разместить в нашем доме восемь человек, которые будут принимать участие в стипл-чейзе, – сказал граф жене.
– Я как раз собиралась тебя спросить, кого ты пригласишь.
Граф назвал семь фамилий, а потом добавил:
– И наконец этим утром я уговорил маркиза Мелверли к нам присоединиться.
– Мелверли? – воскликнула графиня. – Я понятия не имела, что ты с ним знаком.
– Я хорошо знал его отца. Мелверли-холл расположен милях в двадцати от нашего загородного дома. Однако с тех пор, как маркиз унаследовал титул, по-моему, он никогда не приезжал в Мелверли, что, естественно, не нравилось жителям поместья.
– Почему же он не ездил в собственное поместье? – спросила Имильда.
– Точно не знаю, – ответил ее отец, – зато мне совершенно определенно известно, что в высшем свете он пользуется весьма дурной репутацией.
– Но почему?
Граф вопросительно взглянул на жену, словно раздумывая, стоит ли прямо отвечать на вопрос дочери.
