Это было мудрое решение, и Катрин поблагодарила славного каменщика. Она знала, что у Сонов драгоценности будут надежно укрыты.
Почувствовав, что проголодалась, Катрин решила взять с собой хлеба с сыром, сунула мешочек с золотом в карман и направилась к домику. Идти до него было недолго, и если Арно, разминувшись с ней, вернется к лодке, ему придется чуть-чуть подождать. Закусывая на ходу, она размышляла, застанет ли Арно на ферме. Может быть, ему захотелось поесть горячего, и теперь он сидит перед очагом, ожидая, пока подогреется суп или жаркое…
Однако, подойдя к домику поближе, Катрин с удивлением увидела, что входная дверь болтается на одной петле. Смутно предчувствуя недоброе, она замедлила шаг. Изнутри не доносилось ни единого звука. С опаской приблизившись к зияющему входу, она ступила на порог и тут же ухватилась за притолоку, не в силах сдержать вопль ужаса. Прижав руку к сердцу, которое готово было выскочить из груди, она не могла отвести глаз от представшего перед ней страшного зрелища. В доме было два трупа — мужчины и женщины.
Ноги мужчины, привязанного к деревянной скамье, были засунуты в очаг с догорающими углями. Вот отчего над крышей дома курился дымок! На лице несчастного застыло выражение муки. Кровавое пятно на груди указывало, что пытка была завершена ударом кинжала. С женщиной дело обстояло еще хуже. Раздев догола, ее привязали к деревянному столу, зверски изнасиловали, а затем вспороли живот.
Она лежала в огромной луже крови, неестественно вывернув голову с длинными черными волосами, а ее внутренности расползались между широко раскинутых ног.
Потрясенная Катрин отпрянула от двери, и ее вырвало прямо на пороге… Потом она бросилась бежать по полю, спотыкаясь о комья земли и совершенно потеряв голову от страха. Она звала во весь голос Арно, а оставленная лодка казалась ей самым надежным убежищем на земле. Она забилась на днище, как испуганный ребенок, с ужасом ожидая, что сейчас ее схватят негодяи, которые замучили этих бедных крестьян. Но вокруг стояла все та же тишина, и она постепенно успокоилась. Сердце стало биться ровнее, и перед ней опять встала загадка, которую она не могла разрешить: куда же делся Арно?
Мысль, что он мог бросить ее, она отмела сразу. Даже если он и захотел бы избавиться от Катрин, то не оставил бы ее одну в лодке на произвол судьбы. Он позаботился бы о том, чтобы отвести ее в безопасное место. Да и прошедшая ночь никак не вязалась с подобным предположением. Арно любил ее, в этом у Катрин не было сомнений… Возможно, на него напали те же бандиты, что зверствовали на ферме. Она подумала об этом с испугом, но тут же вспомнила, что в домике было только два трупа. Наверное, ему пришлось бежать, и он не может возвратиться к реке, опасаясь навести врагов на Катрин… Она терялась в догадках, но не находила ответа на мучившие ее вопросы…
Не в силах собраться с мыслями, Катрин долго лежала, забившись на дно лодки. Она еще надеялась, что Арно вернется, и ни на что не могла решиться. Но часы проходили за часами, а Арно все не было, и тишину нарушал лишь крик какой-нибудь птицы или плеск воды, потревоженной проскользнувшей между камышами рыбой. Молодой женщине было так страшно, что она боялась пошевелиться…
Но когда день начал клониться к закату, когда в воздухе запахло вечерней свежестью, она стряхнула с себя оцепенение. Нельзя было дольше ждать. Уже и эти потерянные часы были безумием, но Катрин не могла заставить себя уйти с того места, где Арно отыскал бы ее сразу.
Она задумалась: чтобы вновь соединиться с возлюбленным, нужно пробираться в Лувье. Это был ее единственный шанс. В Лувье находился Ла Гир, и только он мог сказать, где же Арно. Разве не был Ла Гир, вместе с Ксантрайем, самым лучшим, самым надежным другом Арно? Они были истинными братьями по оружию. Уже много лет три капитана сражались бок о бок против бургундцев и англичан: их навеки связала та дружба, которую ничто не в силах разрушить, ибо она рождена в тяжких испытаниях и опасностях, скреплена кровью и закалена славными победами. Ла Гир был намного старше своих друзей, но, будь они и одного возраста, близость их не могла бы быть более тесной. Войска Ла Гира занимали Лувье, а значит, именно туда должен был направиться Арно, если ему грозила опасность.
Воспряв духом при мысли об этом, Катрин поднялась, съела большой кусок хлеба с остатками сыра и почувствовала себя много лучше. Затем напилась, зачерпывая воду из реки. Мужество вернулось к ней, и она решила немедленно отправиться в путь. Ночная тьма защитит ее от ненужных встреч, а дорогу разглядеть не помешает. На рассвете Арно показал ей, в какой стороне находится Лувье, и сказал, что до него всего лишь два с половиной лье.
Захватив мешочек с золотом и немного провизии, она закуталась в плащ, подаренный Жаном Соном, и вышла из лодки на берег. Поначалу путь ее вел вдоль реки, и она шла под сенью зарослей ольхи. Но затем река повернула на восток, туда, где должно было взойти солнце. Катрин же решительно направилась к югу, сделав, правда, небольшой крюк, чтобы не подходить к зловещему дому и стараясь не думать об Арно. Слишком много опасностей подстерегало ее, и она не могла позволить себе эту слабость, ибо тревога, вызванная его загадочным исчезновением, неминуемо завладела бы ее сердцем.
Через несколько часов, падая от усталости, но полная надежд, она подходила к Лувье. Было еще очень рано и следовало подождать, пока откроются ворота. Она легла у на сыпи, укрывшись плащом, и заснула. Разбудил ее крик жаворонка.
Прежде чем подойти к мощным воротам города, Катрин инстинктивно взглянула наверх, на самую высокую башню, где развевался стяг. Вздох облегчения вырвался из ее груди. Над остроконечной крышей толстой башни трепетала на ветру черная орифламма с серебряной виноградной лозой, а солдаты, стоявшие у бойниц, не были одеты в зеленые колеты английских пехотинцев. Значит, Ла Гир по-прежнему удерживал Лувье в своих руках. Обрадованная Катрин, подобрав юбку, ринулась под темные своды ворот, оттолкнув лучника, который проворчал что-то ей вслед, но затем широко улыбнулся и не стал преследовать. Она сломя голову полетела по узкой улочке с приземистыми домами. В самом конце слева стоял старинный мрачный особняк тамплиеров, где размещался нынешний властитель города.
Катрин ворвалась во двор столь стремительно, что караульные не успели скрестить перед ней свои алебарды.
— Эй! Женщина! Стой! Иди сюда, слышишь! Но Катрин ничего не слышала. Она оказалась во дворе как раз в тот момент, когда Ла Гир, тяжело ступая, направлялся к лошади, которую поил конюх. Капитан был явно не в духе. На ходу он подгибал то одну, то другую ногу, чтобы удостовериться, надежно ли укреплены наколенники и набедренники. Катрин бросилась к нему с радостным восклицанием и, налетев на него с разбега, едва не опрокинула на землю. Кровь бросилась Ла Гиру в голову: он не узнал ее и одним движением руки оттолкнул от себя, так что Катрин растянулась в пыли.
