Подобное отношение к столь важному, хотя и щекотливому вопросу сильно осложняло ей жизнь.
Нынешняя труппа была шестой по счету за последние четыре года. Приобретенный Каролин опыт, несомненно, оправдывал ее несколько циничный и прагматический взгляд на жизнь. Отказ переспать с первым актером труппы или менеджером заканчивался тем, что актрису просто вышвыривали на улицу. Бывали случаи, когда она испытывала на себе гнев богатого патрона, который затем использовал свое влияние, чтобы уволить ее. Пребывание в этой труппе затягивалось только потому, что звезда и владелец компании Макдоуэлл находился под неусыпным контролем своей ревнивой любовницы Белинды и был лишен возможности затащить Каролин в свою постель. Правда, что-то в труппе назревало, и это что-то сулило Каролин большие неприятности. Однажды, когда Белинды поблизости не оказалось, Флориан недвусмысленно предложил переспать с ним, и, хотя она тактично отвергла это весьма грязное предложение, мужская гордость была уязвлена. В привычку Флориана входило помнить и преувеличивать обиды до такой степени, что он начинал верить в грандиозность безропотно сносимых им оскорблений, разумеется, незаслуженных, несправедливых, а потому тягчайших! Вдобавок ко всему этому Белинда, сбитая с толку ходившими в труппе сплетнями, никак не могла поверить тому факту, что Каролин вовсе не претендовала на ее место в постели звезды, и, неустанно преуменьшая талант последней как актрисы, умоляла Флориана избавиться от негодницы. С одной стороны, Каролин всюду была приманкой для мужчин, с другой — Макдоуэллу приходилось терпеть злобные выходки отвергнутых ею поклонников.
Каролин знала, что ее дни в актерской компании были сочтены. Впрочем, для нее это не имело особого значения: она с удовольствием бы оставила труппу. Однако существовала опасность того, что ее вышвырнут на улицу прямо в этом паршивом Антигуа. А можно ли найти средства для существования, не приняв предложения какого-либо мужчины? Размышляя об этом, Каролин распустила волосы и с ожесточением принялась расчесывать их. Покинув дом своего тирана-отца, она дала себе слово больше никогда в жизни не вверять свою судьбу в руки мужчине Скорее она станет судомойкой или вовсе будет голодать!
Каролин выскользнула из костюма и, чтобы костюмерша, занимавшаяся в ту минуту с Белиндой, могла посмотреть его, повесила на крючок. Будучи ведущей актрисой труппы, Белинда часто прибегала к услугам белошвейки, и Каролин пожалела женщину, и без того перегруженную работой. В обязанности бедняжки входили чистка, ремонт и пошив всех их костюмов, а также упаковка, распаковывание и глажение одежды перед каждым представлением. Работы было много, и худая, сгорбленная женщина всегда выглядела бледной и усталой. Каролин помогала ей чем могла. Она вывешивала случайно попавшие не туда платья, зашивала отдельные прорехи, не привлекая внимания Белинды ни к себе, ни к белошвейке.
Внезапно, расчесывая волосы, Каролин услышала резкий звук, обычно сопутствующий пощечине. От испуга она вздрогнула.
— Ты, неповоротливая дура! — выкрикнула Белинда, в гневе забыв о своем с таким трудом выученном произношении высшего класса. — Ты распорола шов!
Костюмерша наклонила голову, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах гнев. Она, как показалось Каролин, с трудом удержала себя от того, чтобы попросту взять и крикнуть: «Ты сама виновата, надутая кукла! Моей бестолковости тут нет ни на грош!» Каролин быстро собрала волосы в пучок и скрепила их несколькими заколками. Потом она влезла в свои многочисленные нижние юбки и надела простое ситцевое платье. Повернувшись спиной к Мариетте, она попросила застегнуть ей длинный ряд крохотных пуговиц, потому что выполнить эту работу без посторонней помощи было почти невозможно.
— Не понимаю, почему ты не носишь что-нибудь более красивое, — со вздохом произнесла Мариетта. — Если бы у меня была такая внешность, как у тебя, я бы всегда одевалась в самые миленькие платья!
— Одежда меня больше не интересует, — ответила Каролин и, конечно же, солгала. Она, как и прежде, любила красивые платья, но теперь ее притязания далеко опережали ее возможности. И поскольку в силу обстоятельств ей пришлось остановиться на чем-то недорогом, она предпочитала практичную и носкую одежду, а не такие безвкусные, яркие вещи, какие носила Белинда и о каких мечтала Мариетта.
— Наверное, это издержки твоего причудливого воспитания, — удивленно покачала головой Мариетта.
Каролин устало улыбнулась, надела простую коричневую шляпку и завязала под подбородком ленту. Разница между ней и всей остальной труппой была просто огромна. Смешно, но в любой труппе она всегда оказывалась чужаком. Совсем другое дело — средний класс, к которому относились дочери и жены индийских офицеров, среди который ей пришлось жить, когда она вышла замуж за Кита. Хотя годы, проведенные в Индии, утолили ее страсть к приключениям, сейчас ей все же не хватало тех утех, которые она знавала в юности: охоты, восторга стремительной верховой езды, блестящих балов и элегантных платьев, шуток, смеха и ухаживаний молодых людей, среди которых дозволялось искать своего избранника. Теперь, спустя годы странствий с актерскими труппами, Каролин поняла, что ей смертельно не хватает этих глупых чаев с офицерскими женами и жаркой скуки Индии. Во всяком случае, тогда она могла позволить себе улизнуть от всех и увидеть что-нибудь причудливое и чарующее в этой чужой стране.
Она часто скучала по удовольствиям жизни сельских аристократов, но даже будучи частью этой жизни, Каролин неизменно противилась ей. Бодрое расположение духа и бешеная жажда все новых и новых приключений служили поводом для стычек с суровым отцом. Неприятности подстерегали ее повсюду: то она одна верхом ездила на лошади, то танцевала вальс с Джонни Фуллингеймом до того, как они официально были представлены друг другу (и это невзирая на то что она знала его всю жизнь!), то вместе с Китом они разыгрывали сквайра Мура. Никогда не удавалось ей обрести то спокойствие, которое было присуще ее сестре-близнецу, научиться ее равнодушной манере держать себя и благовоспитанному поведению в любой ситуации. Когда упал легкий стеклянный шар и разбился в руках поймавшей его прислуги, сильно и глубоко надрезав ей ладонь, Синтия самым грациозным образом упала в обморок, в то время как Каролин проворно вскочила на ноги и, сорвав скатерть с одного из столиков для светильников, бросилась на помощь бедной девушке и перевязала рану. Впоследствии служанку за неосторожность уволили, а Каролин за столь непристойную находчивость, неприличную сноровку и крепкие нервы серьезно отчитали.
