Внезапно ее словно обдало потоком холодного воздуха. Она снова испытала это: Синтия!
Держа спичку в дрожащих руках, Каролин зажгла фитиль лампы и лишь потом притворила дверь и заперла ее изнутри. Она стянула перчатки и бросила их на сундук, потом в глубокой задумчивости направилась через всю комнату к открытому окну. Луна заглядывала в окно, скользя пятном по половицам. Свет масляной лампы был слабым, и большая часть комнаты скрывалась в тени, создавая впечатление прохлады и уединенности. Каролин казалось, что она одна в целом мире. Ее кровать с переливающимся балдахином москитной сетки выглядела какой-то бесформенной странной кучей. Каролин вздрогнула и обхватила себя руками.
Она понимала, что если разумно попытается объяснить себе, что происходит, то станет похожа на сумасшедшую. Живот свела судорога, ладони покрылись потом. Это состояние она могла объяснить только как «ощущение Синтии». Она полагала, что такое чувство было уникальным для близнецов, какой-то вид внутренней связи, налаженной с самого раннего детства. Будучи ребенком, она часто испытывала его. Ни с того ни с сего она могла вдруг ощутить Синтию. Тогда она знала, что у сестры неприятности, что она нуждается в помощи Давно уже не испытывала Каролин этого внушающего страх ощущения. В четвертый раз с тех пор, как она прибыла в Антигуа, возникало у нее такое чувство. До того она уже начата было думать, что огромное расстояние, разделявшее их последние годы, нарушило эту связь. Но вдруг месяц назад, накладывая грим перед генеральной репетицией, Каролин настолько явственно ощутила Синтию, что даже повернулась назад, всерьез ожидая увидеть сестру. Разумеется, никакой сестры не было.
Каролин облокотилась на подоконник и устремила взгляд в ночное небо. Беспокойные мысли никак не хотели отпускать ее. Последний раз она получала от сестры весточку восемь лет назад. С болью признавала она, что это по ее вине заварилась каша и вся семья отвернулась от нее. Даже Синтия не могла писать ей. Нет, конечно, поначалу они пытались поддерживать связь, В первый год разлуки их двоюродная сестра Белла старалась помочь и служила своеобразной рассыльной. Но вскоре об этом узнали родители Беллы и положили конец переписке. Синтия, опасаясь отцовского гнева, не предприняла самостоятельной попытки связаться с сестрой. Она даже не осмелилась искать контакта с Каролин через Бонни, любимую служанку и компаньонку девочек, находившуюся рядом с ними с самого детства. О браке Синтии с Джейсоном Сомервиллом Каролин узнала лишь год спустя из письма Беллы, которая тоже теперь была замужем и, следовательно, избавилась от тягостного матушкиного надзора. Кузина в деталях описала это событие, целых две страницы понадобилось, чтобы как следует осветить неслыханную галантность Джексона, его благородное происхождение, огромное состояние и, наконец, исключительно приятную внешность. Письмо, которое нашло Каролин в Индии, пожелтело от времени и уже давно являлось одним из немногочисленных ее сокровищ.
После того как умер Кит, а сама она стала актрисой, Каролин поняла, что путь в высшее общество ей закрыт, посему даже не стала предпринимать попытки связаться с Синтией, но, как и прежде, время от времени писала кузине Белле, хотя бы для того, чтобы сообщить, где она находится.
Раздавшийся на улице крик снова заставил Каролин вернуться к действительности. Нужно было выяснить, какая опасность, если таковая вообще существовала, грозила Синтии. Возможно, думала она, наблюдая за двумя босяками, стремглав выбежавшими из находившейся внизу таверны с тугим кожаным кошельком, принадлежавшим, видимо, какому-нибудь перебравшему виски недотепе, она изыщет возможность совершить путешествие домой, оставить эти острова и вернуться в свою любимую Англию — несмотря на разрыв с семьей. По крайней мере тогда она сможет проследить за своей сестрой и позаботиться о том, чтобы у нее все было хорошо. Но даже если Каролин вернется домой, то едва ли сможет отыскать новый дом Синтии. Бонни говорила ей, что Джейсон Сомервилл был наследником фамильного поместья лорда Браутона в Кенте. Но насколько Каролин знала, Синтия и ее муж могли сейчас находиться где угодно. Возможно, у них и в Лондоне имелся дом, а возможно, они отправились в путешествие на континент. Или посещали друзей в Бате или Брайтоне.
Каролин раздосадованно вздохнула и отвернулась от окна. Медленно начала она расстегивать длинный ряд пуговиц на спине. С ее стороны было бы крайне глупо и непрактично стремиться вернуться в Англию, чтобы помочь сестре, но проигнорировать свои ужасные предчувствия она не могла. Синтия всегда помогала Каролин, когда та нуждалась в ее помощи. В свою очередь, Каролин была более сильной, храброй и всегда вставала на защиту сестры. К тому же между ними существовала близость, которая характерна только для близнецов. В тех редких случаях, когда в переделку попадала Синтия, Каролин всегда выручала ее, притворяясь, что виновницей проступка была она сама, а не Синтия. И все же ясно было, что здесь и сейчас она ничего не сможет сделать для сестры. Ей нужно смириться с этим и просто жить своей жизнью. Повесив платье в шкаф, Каролин выскользнула из своего кринолина, сняла нижнее белье и, надев тонкую ночную сорочку, нырнула под москитную сетку.
Однако сон не приходил. Она лежала в кровати, вглядываясь в тени и призрачные пятна света на полу, думая о Синтии и каменном домике в Озерном крае, где обе они выросли. Она вспоминала туман, висевший над долинами и окутывавший горы, и те нечастые деньки, когда деревья, вода и холмы представляли собой такую чудесную картину, что перехватывало дыхание. Перед ее мысленным взором прошла беспорядочная вереница образов и рассказов из ее детства: звуки, запахи, люди… Рождественский праздник… поездка верхом по болотам… Оживляя в памяти наиболее приятные мгновения прошлого, Каролин погрузилась в сон.
* * *
Сумерки. Зимний пейзаж. Укрытые снегом поля и возвышающиеся над ними горы. Ледяная поверхность Мелководного озера. Она, Каролин, и Синтия катаются на коньках. Обе одеты в элегантные жакеты и длинные юбки. Они скользят бок о бок. Вдруг Каролин перегоняет сестру, убегая далеко вперед. Синтия пытается догнать ее, кричит, чтобы Каролин не бросала ее одну. Внезапно Каролин оказывается уже не на льду, а в снегу, но коньки все еще на ней. Она шатается и спотыкается, раздражаясь оттого, что не сняла их. Все же она продолжает свою борьбу. Ей обязательно нужно попасть туда, обязательно… Она спотыкается и катится по снегу. Странно, но холода она не чувствует, только не может дышать. Ее лицо зарыто в белый, похожий на пудру, состав, и она, как ни старается, не может приподняться. Тогда она начинает бороться с удвоенной энергией…
