— За одного негра я смогу заплатить сто восемьдесят — двести песо наличными.
Коллинз покачал головой и заявил, что каждый негр обойдется испанцам в двести пятьдесят песо.
Отец и сын переглянулись. «Разве я похож на дойную корову?» — подумал Бенавидес-старший. Но вслух промолвил:
— Хотелось бы услышать твое мнение, Мигель.
Бенавидес-сын пошевелил бровями и на несколько секунд задумался.
— Учитывая, что дело сопряжено с немалым риском, а за риск тоже нужно платить, думаю, нам следует принять предложенные условия.
— Пусть будет так, — после некоторых колебаний согласился дон Антонио. — Но я должен быть уверен, что ни ямайские власти, ни ямайские пираты не помешают нашей сделке.
— Я знаю на южной стороне острова одно укромное местечко, — начал было Коллинз, но Бенавидес-старший бесцеремонно перебил его.
— Нет, нет, на Ямайке все укромные местечки давно заняты разбойниками, — заявил он. — Купля-продажа должна состояться на Кубе.
Брови англичанина поползли вверх, и на лбу его обозначились три глубокие морщины.
— Вы полагаете, что я отправлю корабль с невольниками на Кубу?
— Да, почтенный мистер Коллинз. Там есть более укромные и безопасные места, чем здесь.
— Но ведь раньше мы улаживали все наши дела на Ямайке…
— Все меняется, — проворчал дон Антонио, ерзая в тесном кресле. — Раньше Ямайка не была таким разбойничьим логовом, как сейчас. Еще год назад все эти корсары, флибустьеры и буканьеры гнездились только в Кагуайе да еще в двух-трех гаванях; теперь же их корабли можно встретить почти во всех бухтах острова! Два дня тому назад мы с Мигелем едва не столкнулись с ними лбами, когда ночью, пробираясь к Порт-Ройялу, вошли на каноэ в устье Рио-Рохо. Как вам это нравится?
— Купец всегда чем-нибудь рискует: то товаром, то головой, а то и тем и другим вместе.
— Во всем должна быть мера. Если есть возможность свести риск до минимума, глупо было бы этим не воспользоваться.
«Конечно, испанец знает азбуку своего ремесла, — подумал Коллинз, прислушиваясь к унылому шуму дождя за закрытыми ставнями окном. — Но кого мне послать на Кубу? Брат даже при самых благоприятных обстоятельствах вернется из Гвинеи не раньше, чем через два месяца. Можно было бы поговорить с Гудли. У него на пинке шесть пушек и шестьдесят голодранцев, готовых на любую авантюру… Гудли, Гудли… Нет, не подходит. Он слишком хитер, собака, слишком независим и слишком жаден. Тут нужен человек более прямой и более преданный…».
— Итак, сеньор Коллинз…
— Хорошо, дон Антонио, — хозяин «Услады холостяка» стукнул ладонью по краю стола. — Куда я должен прислать судно с невольниками?
Лицо Бенавидеса оживилось.
— Вы хорошо знаете южный берег Кубы?
— У меня есть карта, — ответил Коллинз.
Поднявшись из-за стола, он прошел к книжному шкафу, порылся в бумагах и вскоре нашел то, что искал.
— Вот, смотрите… Ее составил один мой клиент, голландский еврей.
Отец и сын Бенавидесы склонили головы над великолепной картой, разложенной на столе, и с нескрываемым любопытством начали рассматривать ее, мысленно сверяя с теми, что имелись в их распоряжении.
— Отличная работа, — наконец промолвил дон Антонио. — Здесь обозначены не только течения, мели и рифы, но и проставлены глубины. Видно, что над ее составлением работал настоящий моряк. Кто он?
— Я же сказал — мой клиент. За последние десять лет он обшарил все острова Западных Индий от Бразилии до Флориды и изучил все побережье Испанского Мейна от Веракруса до Куманы… В общем, это тот человек, которого я хочу нанять для связи с вами.
— Как его зовут? — спросил дон Антонио.
— Зачем вам его имя? — вопросом на вопрос ответил ростовщик. — Достаточно того, что он мой клиент, и я ему доверяю.
— Я не привык вести дела с людьми, которых никогда не видел и о которых никогда ничего не слышал, — недовольно пробормотал испанец.
— Дела вы ведете со мной, любезный дон Антонио, — напомнил Бенавидесу Коллинз. — Этот человек — не более чем посредник.
— Святая Мария! Как же я его узнаю?
— Он сам вас найдет.
— Как? Он видел меня?
— Нет.
Ответы хозяина таверны не удовлетворили испанца. «Разговор становится бестолковым, — подумал он, презрительно вздернув верхнюю губу. — Не морочит ли этот прохвост мне голову?»
— Вот что, любезный сеньор Коллинз, — промолвил он тихо. — Я не буду требовать от вас назвать имя вашего агента. Однако мне хотелось бы знать,
какое именно судно доставит в условное место негров. Как оно называется? Какой флаг будет поднят на флагштоке?
— Я еще не решил, что это будет за судно, — уклончиво ответил хозяин таверны. — Но на его флагштоке будет мой опознавательный флаг.
Сказав так, Коллинз достал из сундука сверток, развернул его, и Бенавидесы с изумлением увидели желтое полотнище с изображенным в центре человеком, дующим в трубу, и инициалами «У» и «К».
— Ну что ж, — задумчиво начал дон Антонио, — будь по-вашему. Какое бы судно ни прибыло к месту встречи, на нем должен развеваться этот флаг. Так?
— Так точно, — кивнул англичанин.
Свернув полотнище, он снова спрятал его в сундук и вернулся к карте.
— Осталось уточнить место и время встречи.
Дон Антонио ткнул пальцем в точку на карте, находившуюся к западу от Баямо.
— Здесь, — коротко изрек он.
— Что это?
— Устье Рио-Веласкес. Со стороны моря оно прикрыто Москитовым островом.
— Заходит ли в эти воды сторожевая флотилия из Гаваны?
— Нет, — успокоил англичанина дон Антонио. — Что ей делать у этих пустынных, заросших мангровыми лесами берегов?
— Хорошо, — пробормотал ростовщик. — Кто встретит мое судно — вы или дон Мигель?
— Дон Мигель. Он подойдет к устью реки через три недели на судне «Санта Барбара» и вывесит на мачте два флага — желтый и красный. Ждать будет не более одной недели. Ваш человек должен передать ему вот эту вещицу… — Дон Антонио вынул из кошелька серебряную цепь с медальоном и бросил ее на стол. — Только после этого деньги будут доставлены на борт вашего судна — естественно, в обмен на рабов.
Обсудив еще ряд технических деталей предстоящей операции, Коллинз и его гости допили вино, после чего Гамбия, вызванная хозяином, проводила Бенавидесов через черный ход на улицу.
Не успели испанцы отойти от таверны на сто ярдов, как в контору Коллинза из общего зала был вызван пропахший морем и ромом крепко сбитый мужчина средних лет с неприветливыми светло-голубыми глазами и прямыми усами над тонкой верхней губой. Сняв перевязь в виде широкого шарфа с бахромой, к которой была прикреплена шпага, он развалился в кресле — в нем еще несколько минут назад сидел Антонио Бенавидес, — и устремил на хозяина «Услады холостяка» вопросительный взгляд.
Одежда незнакомца отличалась простотой и строгостью. Белая домотканая льняная сорочка, основательно застиранная, имела манжеты и воротник без кружев; поверх нее был надет расстегнутый шерстяной камзол черного цвета с широкими рукавами, с разрезами во все длину. Сравнительно узкие темные панталоны были застегнуты под коленами на пуговицы. Обувью ему служили сапоги, сшитые из тонкой кожи; раструбы их голенищ были отогнуты вниз.
— Как дела, капитан? — осведомился Коллинз, останавливаясь перед незнакомцем и глядя на него сверху вниз.
— Дела начнутся, когда я выйду в море, — отводя взгляд в сторону, беззаботно ответил тот.
Голос у незнакомца был глубокий, с раскатистыми модуляциями. Его обладатель мог бы быть не последним человеком в церковном хоре.
— Куда же ты направляешься, если не секрет?
— Я ведь сказал — в море.
— Ах, да, конечно, — кивнул ростовщик. — Мне не следовало формулировать свой вопрос таким образом. Прости, Рок. Я забыл, что ни один корсар, находясь на берегу, не станет болтать по поводу того, в какой части Америки он и его товарищи собираются вести охоту за призами.
Капитан Геррит Герритсзоон по прозвищу Рок Бразилец пожал плечами.
— Столь важные вопросы обсуждаются нами после выхода в море. Так оно надежней.
— Не спорю. Но позволь тебя спросить: если бы ты и твои ребята твердо знали, что в определенной точке Вест-Индии можно без труда овладеть испанским призом, отправились бы вы туда или нет?
В прищуренных глазах капитана зажегся хищный огонек. Стиснув рукоять шпаги, лежавшей у него на коленях, он снова исподлобья взглянул на Коллинза.
— Мне кажется, Билли, — медленно промолвил он, — ты хочешь предложить мне какое-то дельце.
Ростовщик улыбнулся, не разжимая губ, и, поманив капитана пальцем, подошел к столу.
— Нy-ка, взгляни на эту карту… Узнаешь ее?
— Трудно не узнать свое детище, — буркнул флибустьер, опершись крепкими, темными от загара руками о край стола. — Ты что, старый прохвост, собрался на Кубу?
