Читаем без скачивания Ямайский флибустьер - Виктор Губарев

Быстро оценив ситуацию и все еще будучи уверенным в лживости слов боцмана, Рок сделал последнюю попытку привлечь команду на свою сторону. Попытка эта была крайне рискованной и грозила ему большими неприятностями, но он знал, что риск — неизбежная плата за лидерство, и готов был платить по максимуму.

— Я вижу, что потерял ваше доверие, — сказал капитан, с мрачным видом теребя эфес шпаги, болтавшейся на боку. — Скромной, но верной добыче, которая могла бы стать нашей, прислушайся вы к моим доводам, большинство из вас предпочло призрак огромного и в то же время весьма сомнительного приза. Информации моего агента, за надежность которой я поручился своей головой, вы предпочли россказни какой-то портовой шлюхи. Что же следует из вышесказанного? — Рок сделал паузу. — Что? Я вас спрашиваю!

— Куда ты клонишь, командир? — с недовольным видом проворчал квартирмейстер. — Команда сделала свой выбор, и тебе лишь остается присоединиться к общему мнению.

— Даже если я не разделяю его?

— Конечно. Таков обычай.

Капитан хмыкнул. Сложив руки на груди, он обвел пиратов вызывающим взглядом.

— Коли так, ребята, я слагаю с себя обязанности командира.

На палубе воцарилось гробовое молчание. Потом, словно спохватившись, все в один голос начали кричать и размахивать руками, требуя, чтобы капитан объяснил свою позицию. Ситуация грозила выйти из-под контроля, и Уилсон не нашел ничего лучшего, как вытащить пистолет и выпалить из него в воздух. Разбойники тут же успокоились.

Бразилец, нервно подергивая мочку уха, начал втолковывать братьям по ремеслу, почему он отказывается быть их вожаком. Впрочем, аргументы его не блистали новизной, поэтому мы их попросту опустим.

Когда капитан закончил свою речь, команда сочла его объяснения смехотворными и снова стала на дыбы. Но теперь в общем хоре голосов более отчетливо слышались гневные возгласы тех, кто был возмущен «наглым» поведением Рока. Среди нелестных и бранных эпитетов, сыпавшихся в его адрес, попадались даже такие обидные, как «каналья», «неблагодарный пес» и «предатель». Это означало, что хитроумный Рок на сей раз просчитался. Он думал, что его решительный демарш заставит команду пойти напопятную и вынудит ее изменить уже принятое решение, а вместо этого вызвал в свой адрес град упреков. Более того, вопрос о его смещении с жесточайшей неотвратимостью вдруг встал в повестку дня, и он с ужасом осознал, что винить тут некого, виновным был он сам.

Мнение большинства выразил в краткой речи оружейный мастер Джо Фентон.

— Бразилец отказался от должности капитана, — сказал он. — Не велика беда. Выберем другого.

Кандидатов на вакантное место главаря оказалось немного. После короткого обсуждения новым капитаном корабля был избран толстяк Джордж Уилсон, а Року — учитывая его опыт и былые заслуги — предложили взять на себя почетные обязанности корабельного завхоза и арбитра, то есть квартирмейстера.

— Соглашайся, — вполголоса посоветовал ему Том Флетчер.

Опальному вожаку достало благоразумия и силы воли, дабы сдержать бешеную ярость, клокотавшую у него в груди, и принять предложение команды.

«Ничего, — мрачно решил он про себя, — дождемся лучших времен. В конце концов, что отлив уносит, прилив приносит вновь…».

Покончив с перевыборами капитана и квартирмейстера, флибустьеры заключили между собой шасс-парти. В этом соглашении было записано, что, собрав всю захваченную добычу, они, прежде всего, выделят двести песо егерю за то, что он обеспечил команду копченым мясом; затем следовало выплатить сто песо плотнику, принимавшему участие в снаряжении корабля, потом отдать двести песо лекарю на его аптеку. Кроме того, была установлена доля для тех, кто особо отличится в походе. Тот, кто сознательно пойдет на смертельный риск ради общего дела, должен был получить сверх своей доли еще двести песо, а того, кто первым увидит испанский корабль, ожидала поощрительная премия в пятьдесят песо. Из оставшейся суммы надлежало выделить страховые премии раненым: за потерю обеих рук пострадавший должен был получить тысячу сто песо или одиннадцать рабов, за одну правую руку — шестьсот песо или шесть рабов, за левую — пятьсот песо или пять рабов. Кто терял обе ноги, получал полторы тысячи песо или пятнадцать рабов; за потерю одной ноги, безразлично левой или правой, компенсация должна была составить пятьсот песо или пять рабов. За потерю глаза причиталось сто песо или один раб, то же самое — за потерю пальца. Серьезная огнестрельная рана, требующая хирургического вмешательства, оценивалась в пятьсот песо или пять рабов. Парализованные рука, нога или палец приравнивались к утраченным конечностям. Оставшуюся часть добычи следовало поделить поровну, но капитану полагались четыре доли; штурману и квартирмейстеру — по две, а юнге и новичкам — половинные доли. Под договором расписались все члены экипажа. Кто не умел писать, поставили напротив своего имени крест или иной характерный знак.

Теперь можно было взять курс на Гондурасский залив.

Во второй половине дня начались сюрпризы с ветром: он вдруг занервничал, с северо-восточного перешел на восточный, сделался порывистым. Он то зло свистел в снастях, то успокаивался, и скорость его скакала от десяти до тридцати узлов. Море стало горбатым от волн. Судно, сопровождаемое стаями летучих рыб, то стрелой взлетало вверх, то стремительно проваливалось вниз, в глубокие ложбины между волнами. Брызги, жемчужинами срывавшиеся с искрящихся гребней, время от времени заливали палубу и тех, кто находился на ней, но в тропических широтах подобный душ воспринимался моряками совсем не так, как, к примеру, на шестидесятом градусе. Мокрая одежда не доставляла им больших хлопот — под жгучими лучами солнца она быстро высыхала.

Рок Бразилец, перебравшийся из капитанской каюты в каюту квартирмейстера, находившуюся за перегородкой, заперся в ней и в течение двух суток не хотел никого видеть. Он лежал на простой, грубо сколоченной деревянной койке, не в силах побороть душившую его обиду, и мычал себе под нос какие-то непристойные песенки. Судя по дюжине пустых бутылок из-под рома, перекатывавшихся из одного угла каюты в другой всякий раз, когда судно кренилось с боку на бок, опальный капитан был крепко пьян.

Глава 3

Серебряная цепь с медальоном

На третий день после описанных выше событий Рок протрезвел и тут же погрузился в состояние эмоционального стресса: по любому, даже самому незначительному, поводу он впадал то в гнев, то в глубокую депрессию. Большая часть команды сторонилась его, опасаясь нарваться на неприятности — о вспыльчивом, злобном и мстительном характере Рока Бразильца эти люди знали не понаслышке. Друзья тоже предпочитали не лезть к нему с вопросами, а тем более — с советами, терпеливо ожидая той минуты, когда он сам возьмет себя в руки.

Рок обрел способность здраво смотреть на вещи и оценивать ситуацию, когда «Морская чайка» очутилась южнее острова Малый Кайман, примерно на девятнадцатом градусе северной широты.

— По-моему, ты загнал судно слишком к северу, — сказал он штурману, едва тот, зайдя к нему в каюту, сообщил о результатах последних вычислений.

Весельчак Томми сделал круглые глаза и озадаченно провел пятерней по густой гриве, окружавшей его голову широким нимбом. С выбеленными солнцем волосами и белоснежными бровями он походил на скандинавского викинга.

— К северу? — пробормотал он и вдруг, лукаво улыбнувшись, предположил: — Должно быть, течение спихнуло нас с нужного курса… К тому же ветер стал совсем дохлым, паруса почти не тянут…

— Уилсон знает о твоих расчетах?

— Пока нет.

Бразилец подошел к открытому кормовому окну и устремил задумчивый взгляд в безбрежную синюю даль. На востоке застывшее над горизонтом облако указывало на наличие земли. Где-то там осталась Ямайка.

— Ты тоже считаешь, что нам следовало идти на север, к Кубе? — Рок повернул голову в сторону Тома Флетчера. — Или тебя устраивает проект Уилсона и Каймана Пэрри?

— Я достаточно знаю Уилсона и его дружка, — ответил штурман. — И не собираюсь плясать под их дудку. Сказку об испанском галеоне они наверняка сочинили вместе. Правда, мне не совсем понятно, для чего они это сделали. Если галеон с сокровищами существует лишь в их воображении, обман рано или поздно раскроется и тогда…

— Тогда они свалят все на подружку Пэрри, — язвительно промолвил Рок. — Неужели ты не понял, Том, что их план преследовал лишь одну цель — настроить против меня команду и захватить власть на судне?

— Не думаю, чтобы это им удалось, если бы ты сам не сглупил и не подыграл им, — заметил Флетчер.

— Каюсь, я дал маху.

— Ты подвел своих компаньонов…

— Томми! — Бразилец подскочил к штурману и схватил его за плечо. — Не говори так! Ты же знаешь — за тебя и наших друзей я любому глотку перегрызу.