Чезаре тяжело вздохнул и пожалел, что допоздна не задержался в офисе, где царили спокойствие, дисциплина и порядок, составляющие основу его жизни.
– О каких шансах ты говоришь? – поинтересовался он.
– Ты очень богат, а нынешние владельцы острова бедны как церковные крысы.
– Но завещание составлено так, что компромисс невозможен.
– Деньги способны творить чудеса, – напомнил отец. – Тебе не нужна жена, но, возможно, дочери Франчески слишком молоды, чтобы всерьез думать о замужестве. Почему бы не заключить с одной из них сделку?
Чезаре упрямо тряхнул головой:
– Предлагаешь мне обойти условия завещания?
– Должен сказать, что лучшие юристы в Риме, изучив документ, смогли найти лазейку: если ты женишься на одной из сестер, то получишь право посещать остров и, что важнее, привезти туда бабушку, – с гордостью сообщил Жоффредо, ожидая, что новость произведет должное впечатление на сына.
Вместо этого Чезаре подавил стон разочарования.
– Что это нам даст в итоге? Мы не получим остров в собственность, не вернем его в семью.
– Даже возможность побывать там после столь долгого перерыва бабушка сочтет за счастье, – непреклонно заявил Жоффредо.
– Я всегда считал, что посещение острова противоречит завещанию.
– Это допустимо в случае, если брак состоится. Юристам удалось обосновать этот важный пункт. Однако, если кто-то из нас задумает посетить остров без соблюдения этого условия, дочери Франчески теряют право наследования и остров по закону отойдет в собственность государства.
– Чему правительство будет очень радо, – заключил Чезаре. – Ты серьезно думаешь, что даже короткий визит на Лайонз так важен для бабушки?
– Посетить могилы родителей, еще раз увидеть дом, в котором она родилась, вышла замуж, была счастлива с моим отцом? С островом у нее связано так много радостных воспоминаний.
– Достаточно ли ей будет одного короткого визита? Насколько я знаю, она мечтала провести там остаток своих дней, но это невозможно. В завещании указано, что только рождение ребенка дает право снова вернуть Лайонз в нашу семью.
– Это условие вполне может быть оспорено в суде, как несущественное. Закон о правах человека во многом изменил подходы к ранее незыблемым запретам. – Жоффредо был полон энтузиазма.
– Очень сомневаюсь, – признался Чезаре. – На это потребуется много лет и огромные средства. Правительство будет бороться всеми силами. Боюсь, на все это не хватит моей жизни. Кроме того, подумай, какая женщина согласится выйти за меня замуж и родить ребенка только для того, чтобы я мог получить в собственность какой-то крошечный заброшенный остров? Даже если бы я предложил выкупить остров после того, как мы поженимся.
На сей раз наступила очередь Жоффредо застонать.
– Сам знаешь, ни одна женщина не устоит против тебя. Ты ими вертел как хотел еще подростком!
Чезаре взглянул с веселым удивлением.
– Не кажется ли тебе аморальным зачать ребенка с такой корыстной целью?
– Ты меня неправильно понял, – с достоинством возразил отец. – Я не предлагаю тебе заходить так далеко.
– Но я не смогу вернуть нам остров, если не зайду так далеко, – резонно заявил Чезаре. – Другими словами, все сводится к тому, чтобы позволить бабушке еще один раз посетить родные места. Стоит ли ради этого пытаться подкупить незнакомую женщину?
– Это твое последнее слово? – обиженно спросил Жоффредо, когда пауза затянулась.
– Я практичный человек, – попытался оправдаться Чезаре. – Будь хоть один шанс получить остров, можно было бы рискнуть.
Жоффредо остановился уже возле самой двери и сердито поглядел на сына.
– Ты мог хотя бы встретиться с дочерьми Франчески и посмотреть, что можно сделать. Хотя бы постараться…
Проводив рассерженного Жоффредо, Чезаре в расстройстве произнес длинное витиеватое ругательство. Его эмоциональный отец легко увлекался несбыточными проектами. Его часто посещали блестящие идеи, но дальше этого дело не шло. В отличие от отца, Чезаре никогда не поддавался мгновенному порыву и не позволял эмоциям затмевать рассудок. Однако он покрылся холодным потом при мысли, что его бабушка нуждалась в серьезной операции, но не желала давать согласие. По его мнению, Афине стало скучно жить – она не видела в будущем интересных перспектив. Кроме того, она боялась довериться медикам. Его бабушка в жизни проявляла столько воли и мужества, что даже близкие отказывались верить, что она, как все люди, подвержена обычным слабостям.
Когда мать Чезаре умерла при его родах, Афина, гречанка по происхождению, пришла на помощь овдовевшему сыну. В то время как Жоффредо начинал свой бизнес, Афина взяла на себя заботу о маленьком Чезаре. До того как мальчик пошел в школу, он уже хорошо играл в шахматы и увлекался математикой. Бабушка первая заметила выдающиеся способности внука. В отличие от Жоффредо, ее не смутил высокий интеллектуальный потенциал, и Афина не только поддерживала ребенка своей любовью, но умело поощряла и направляла его развитие. Чезаре понимал, чем обязан бабушке, и Афина была единственной женщиной на земле, о которой он искренне заботился. Ему не были свойственны эмоциональные порывы. Чезаре всегда оставался спокойным, невозмутимым и стеснялся открытого проявления чувств, поэтому никогда и никому не признавался в том, что любит бабушку.
«Деловое соглашение», – повторил про себя Чезаре, вновь заглядывая в конверт. Речи не могло быть о том, чтобы рассматривать девочку-подростка как объект для переговоров. Оставалась простушка в шерстяной шапочке и убогом пальтишке. Ему не привыкать, что люди редко бывают умнее его, но жениться и терпеть рядом глупую женщину? Этого он не выдержит!
* * *
Негодование переполняло Брайана Уитейкера.
– Ты должна была отправить Героя на живодерню, когда я велел, – не унимался он. – Вместо этого держишь его в стойле и кормишь дармоеда овсом. Нам не по карману такие расходы при нынешних ценах.
– Он любимец Кристи. На следующей неделе она приедет из университета на каникулы. Я хотела, чтобы она попрощалась с лошадью, – возразила Лиззи тихим голосом, чтобы еще больше не разозлить отца. Стоя у кухонного стола, старик держался за спинку стула. Его руки дрожали – безошибочный признак болезни Паркинсона, терзавшей когда-то сильное тело. Тусклые глаза на изможденном, морщинистом лице смотрели осуждающе.
– Чего ты этим добьешься? Она будет рыдать, просить, умолять и в конце концов уломает тебя. Какой смысл? Ты пыталась найти покупателя, но лошадь никому не нужна, – раздраженно напомнил он. – Ты никудышный фермер, Лиззи!
– В приюте для животных может освободиться место на следующей неделе, – ответила дочь, даже не поморщившись от оскорбления: ей не привыкать к бесконечному брюзжанию отца. – Я не теряю надежды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
