Два хоппера нетерпеливо буксировали на асфальте.
Тот, на котором работал Стив, заворчал гулко где-то в районе карбюратора и спазматически вздрогнул.
— Боли в животе, — спросил я.
— Да, газы в животе и жжение в сердце, — ответил он.
Он завинтил гайки и повернулся ко мне.
— Ты едешь?
Я кивнул.
Тенскуаэр. Косметика. Монстры. Прочая чепуха.
Он заглянул в бакен, потер переносицу. Было около двадцати градусов. Два больших пятна над головой служили вентилятором и обогревателем.
— Лухарич, — прошептал он. — Тогда ты один из них. Там хотят видеть тебя.
— По какому поводу?
— Камеры, микрофоны. Что-то в этом роде.
— Я лучше пойду уберу свое снаряжение. Какой из них мой?
Он показал отверткой на хоппер.
— Этот. Тебя, между прочим, сейчас снимают на видеопленку. Они хотели запечатлеть твой приезд. Он повернулся к ангару, потом обратно. — Улыбнись. Они снимут тебя крупным планом.
Я не улыбнулся, а выругался. Должно быть, они применяли телелинзы и смогли прочитать по губам, так как этот кусок пленки никогда не показывали.
Я бросил свои вещи сзади, сел на место пассажира и зажег сигарету. Пять минут спустя Кэл явился собственной персоной. Он выглядел бесстрастным. Он подошел близко и постучал по борту хоппера. Затем указал большим пальцем в сторону ангара и сказал, приставив руки ко рту рупором.
— Тебя просили зайти туда для интервью.
— Концерт окончен, — заорал я. — Либо пусть отстанут, либо нанимают другого приманщика.
Его карие, словно ржавчина, глаза стали щелочками под светлыми ресницами. Он вздрогнул и медленно пошел, предварительно окинув меня ледяным взглядом. Мне было интересно, сколько они платили ему за то, что он целыми днями сидит на корточках и посасывает сок из своего генератора.
Достаточно о Кэле. Он мне никогда не нравился.
Венера ночью представляет собой бескрайние мрачные воды. На берегу невозможно сказать, где кончается море и начинается небо. Рассветает на планете так, словно молоко вливается в колодец с чернилами. Сначала появляются быстро меняющиеся разводы, затем превращаются в длинные белые полосы. Встряхните бутылку с серой смесью и наблюдайте, как, отстаиваясь, она белеет. Вдруг наступает день. Затем начинайте резко нагревать состав.
Мне пришлось снять куртку, когда мы проносились над заливом. Сзади горизонт уже, возможно, был водой, настолько он был волнообразным и покрытым рябью в эту жару. Хоппер вмещает четырех человек (ну, пятерых, если вы пренебрегаете правилами и недооцениваете вес) или трех людей, если на борту есть снаряжение, которым пользуется приманщик. Я был единственным пассажиром. Пилот был словно машина. Он напевал что-то себе под нос и не производил никаких лишних движений. Линия Обитания совершила прыжок сальто и исчезла в заднем зеркале. В это же время «Тенскуаэр» появился перед нами. Пилот прекратил петь и покачал головой.
Я наклонился вперед. Чувства захлестнули меня. Мне был знаком каждый чертов дюйм огромного судна. Но чувства исчезают или меняются, когда источник, их вызывающий, остается для тебя вне досягаемости. По-правде говоря, я сильно сомневался, что когда-либо еще ступлю на борт этой громадины. Но теперь, теперь я был почти уверен в том, что это было неминуемо. И вот это предзнаменование сбывалось!
Корабль величиной с футбольное поле в десять квадратных метров. Начинен ядерным оружием. Он был плоский, словно блин. Посередине располагалась противоминная наделка, а спереди и на корме, с левого и правого борта — две «ладьи». Они названы так из-за того, что расположены по бокам. Любая из пар может быть использована для поднятия грузов. Они снабжены графллами, используемыми в качестве дреков, для поднятия сверхтяжелых грузов почти до уровня воды. Наличие слайдера помогает обеспечить поднятие груза от шести до восьми футов, затем графллы толкают, а не тащат поднимаемый груз.
В принципе, слайдер представляет из себя передвижную огромную коробку, перемещающуюся в любые расположенные крест-на-крест рифли на «Тенскуаэре» и управляющую якорем с помощью электромагнитного крепления. Чтобы иметь представление о прочности крепления, скажу, что его лебедки способны поднять военный корабль, и скорее судно опрокинется, чем открепится слайдер. Он имеет участок управляемого индикатора, представляющий из себя самый изощренный руль, когда-либо созданный человеком. Радиосигналы поступают с генератора, расположенного рядом с центральной противоминной наделкой и связан с помощью электронной аппаратуры с гидролокатором. Там ведется запись передвижения преследуемого животного. Сигналы передаются рыболову, сидящему перед пультом управления.
Рыбак может часами, даже целыми днями следить за экраном. И только тогда, когда животное схвачено графллом, выдвижной механизм, расположенный на двенадцать футов ниже ватерлинии, выдвинут, и лебедка приведена в движение, рыболов видит свою жертву, предстающую перед ним, словно падший Серафим. Тогда, как выяснил Дейвитс, ты заглядываешь в саму пучину и должен быстро действовать. Он не нашел в себе силы действовать. И туша в сотни метров и невообразимой тяжести под действием наркотиков и боли от ран разорвала крепления лебедки, проглотила графлл и совершила полуминутную прогулку по «Тенскуаэру».
Мы кружили, пока механический флажок не заметил нас и не позволил нам спуститься. Я сбросил свое снаряжение и спрыгнул на палубу.
— Желаю удачи, — крикнул летчик перед тем, как дверь закрылась. Потом он взметнул в небо.
Я подобрал рюкзак и спустился вниз. Поздоровавшись с капитаном Малверном, я выяснил, что остальные прибудут почти на восемь часов позже. Я им нужен был один в конторе Кэла, чтобы скопировать отснятый материал двадцатого века.
Съемка: Посадочная полоса. Темно. Какой-то механик прощупывает слабые места в хоппере. Останавливающийся автобус крупным планом. Тяжело снаряженный приманщик выходит, оглядывается, пересекает поле.
Крупный план: Он усмехается. К нему обращаются:
— Вы надеетесь на успех? На этот раз он будет пойман?
Замешательство, молчание, пожатие плечами. Какой-нибудь дубляж.
— Понимаю. А почему вы думаете, что мисс Лухарич повезет больше, чем другим? Потому, что она снаряжена лучше других? (Усмешка.) Потому что сейчас больше известно о существе, чем было раньше? Или из-за ее воли к победе, из-за желания быть победительницей? Что вы считаете верным? А может все вместе?
Ответ:
— Да, все вместе.
— Вот почему вы подписали контракт с ней? Потому что ваше предчувствие подсказывает вам, что экспедиции будет сопутствовать удача?
Ответ:
— Она платит из профсоюзных фондов. Сам бы я не смог арендовать судно. А я хочу принять участие в этой экспедиции.
Стирание. Еще какой-то дубляж. Направляется к кораблю, исчезает и так далее.
Я изобразил подобие улыбки и отправился к «Тенскуаэру». Я тщательно проверил сам всю аппаратуру, включая и подводные глаза. Потом поднялся по основному лифту.
Малверн не возражал против проверки аппаратуры мною. Он даже поддерживал это. Мы уже плавали вместе раньше и часто подменивали друг друга. Итак, я не был удивлен, когда увидел, что он поджидает меня. Еще в течение десяти минут мы проверяли аппаратуру вместе в большой комнате в молчании.
Наконец, он ударил по стене.
— Ну, будем заполнять?
Я покачал головой.
— Хотелось бы верить в успех. Но я очень сомневаюсь, что кому-то повезет. Девица очень тщеславна. Ей захочется управлять слайдером самой, а она не сможет.
— Ты когда-либо встречал ее?
— Да.
— Давно?
— Четыре, пять лет назад.
— Она еще была ребенком. Откуда ты знаешь, что она может сейчас?
— Знаю. Можно выучить все кнопки и знать теорию на зубок. Но помнишь, как тогда ИККИ вырос из воды?
— Разве такое забывается?
— Ну вот.
Он почесал колючий подбородок.
— Может она сможет, Карл. Она участвовала в гонках на факельных кораблях и возвращалась домой по неблагоприятным водам. Она, должно быть, достаточно бесстрашна, пережить такой кошмар, не отступая ни на шаг. Открыть счет у Джона Хопкинса и занять под мероприятие семизначную цифру. А ведь это огромные деньги, даже для нее, — добавил он.
Я нырнул в люк.
— Может, ты и прав, но, когда я знал ее, она была чертовски богата.
— И не была одинокой, — добавил я с намеком.
Он зевнул.
— Давай поищем что-нибудь на завтрак.
И мы позавтракали.
Когда я был молодым, я думал, что самый лучший подарок, который может преподнести судьба — это родиться морским существом. Я рос на Тихоокеанском побережье и проводил летние каникулы либо у Залива, либо на Средиземном море. Я жил, месяцами торгуя кораллами, фотографируя, играя с дельфинами. Я ловил рыбу повсюду, где она водилась. Я пренебрегал тем обстоятельством, что рыба может плыть там, где я не могу.
Когда я стал старше, я стал мечтать об огромной рыбе. И не было на свете рыбы больше, чем ИККИ.
