Свекровь бурчит под нос себе еще что-то.
Мы с мужем остаемся наедине. Он продолжает держать ребенка у груди с заботой и вниманием. В руки мне не передает.
Я начинаю подозревать что-то не очень хорошее в том, как трепетно Слава держит малыша.
Это задевает.
Я еще ничего не знаю, но уже интуитивно чувствую подвох.
Слава проходит в спальню, я иду за ним следом. Муж опускается в кресло, покачивает младенца, который продолжает реветь.
— Не знала, что к нам сегодня заглянет твоя мама.
— Так вышло, Милан, — вздыхает муж.
Он улыбается мне, подставив мне щеку для поцелуя.
Коснулись губами его щеки вдыхаю аромат туалетной воды, такой знакомый, обожаю эти водные нотки с цитрусовыми всплесками. Я черпаю в этом аромате уверенность и говорю себе: всему есть объяснение. Слава сейчас мне все расскажет.
— Ммм… Ясно. Ладно, маму, допустим, ты мог по пути домой встретить, а что с малышом? Тоже по пути домой его нашел? — шучу я.
— Не совсем, — роняет муж.
Слава немного жует губами, смотрит по сторонам.
Нехорошее предчувствие во мне набирает обороты, начиная буквально вопить! Я хорошо знаю мужа, и когда он ведет себя именно так, это значит лишь одно — он собирается с мыслями, чтобы сказать что-то важное и сложное.
— Ты примешь этого ребёнка, если любишь меня! — заявляет с ультиматумом любимый супруг.
— Что, прости? Я не понимаю.
— Ребенок, — сжав губы, отвечает Слава. — Ты должна его полюбить, как своего.
Я смотрю на сверток с плачущим ребенком.
Внезапно воздуха становится слишком мало.
Мне нечем дышать, сердце дробится пульсом в груди.
Дурные новости приближаются ко мне грозовым фронтом.
В голове проносится мысль, но она слишком ужасная, слишком кошмарная, чтобы поверила в нее. Вдруг все-таки я ошиблась в предположениях? Пожалуйста, пусть я ошибусь. Пусть окажусь неправа.
— Чей это малыш? — спрашиваю чужим голосом.
— Мой.
Привычный мир рушится на куски.
Я едва стою на ногах… Цепляюсь за стол, чтобы не упасть. Ладонь скользит по гладкой поверхности. Я вот-вот упаду, но в последний миг все же успеваю присесть на стул.
Ноги трясутся. В голове — каша.
Отрицание бурлит внутри.
— Нет. Нет… Ты же шутишь?
— Похоже, что я шучу?! — спрашивает с вызовом Слава. — Нет. Это МОЙ ребенок.
— Твой? Как такое возможно?
— Тебе поставили бесплодие. А я хочу иметь детей и воспользовался своим правом на отцовство…
— Ты примешь этого ребёнка, если любишь меня! — заявляет с ультиматумом любимый супруг. На руках у него сверток с плачущим ребенком. — Чей это малыш? — Мой. Привычный мир рушится на куски. Я едва стою на ногах… Цепляюсь за стол, чтобы не упасть. — Твой? Как такое возможно? — Тебе поставили бесплодие. А я хочу иметь детей и воспользовался своим правом на отцовство… *** Несколько лет в браке… Достаток, карьера, любимый муж. Для счастья не хватает только одного — детей. Но в момент, когда я хотела обрадовать любимого, что наконец-то смогла забеременеть, он принес в наш дом малыша и сказал, что это сын. Его сын… От другой женщины…
Глава 2
Это ужасно. Просто ужасно.
Мой мир раскололся на части, полыхнул, как при взрыве. Остался только пепел, который наполнил весь воздух. Дышать невозможно, легкие начинают гореть.
Я не могу ничего поделать, двигаться тоже. Я просто сижу и смотрю на этого малыша. Весь мир сузился до его крохотной фигурки.
Муж говорит обтекаемо: “Я воспользовался своим правом на отцовство…”
И что это значит?
В голове теснятся десятки вариантов. Слава ничего не говорит сам, все приходится вытаскивать из него клещами. Верный признак того, что для него ситуация тоже очень непростая.
— Ты… взял этого малыша? Из дома малютки? Не посоветовавшись со мной? Если так, то как его тебе дали? Я всегда думала, что нужны оба родителя для усыновления…
Может быть, деньги все решили?!
— Слава, вещи мои принести не забыл? — доносится из коридора голос свекрови.
— Да, мама. Сейчас все принесу.
— Ага, хорошо. Неси давай, хочу в домашнее переодеться, постель своим бельем постелить. Ты же знаешь, как я белье стираю? Два раза в машинке прокручу, высушу, поглажу с двух сторон… Не то, что лентяйки современные, на быструю стирку всунут, высушат, как попало, и даже не гладят!
Эту тираду свекровь произносит, глядя прямо на меня своими глубоко посаженными глазками. Мария Константиновна еще не совсем старушка, ей около шестидесяти лет.
Многие женщины в ее возрасте стремятся смотреть за собой, ухаживать. Однако мама Славы нарочно держится простоты и подчеркивает свою хозяйственность, постоянно говорит о том, как она устает, вылизывая каждый уголок квартиры до зеркального блеска.
Для нее идеальная женщина — это домохозяйка, в первую очередь. Причем, та, которая встает раньше, чем восходит солнце, и ложится самой последней, перед этим еще раз вылизав все полы в доме до блеска, протерев ручки всех кранов, чтобы блестели.
Я чистоплотная и хозяйственная, но такими припадками, как она, не страдаю, считаю, что лучше уделить время любимому мужу или потратить лишние полчаса на тренировку, чтение или прогулку, чем по десятому надраивать в доме полы!
— Присмотрите за ребенком, ма?
— Конечно! — кивает свекровь. — Можешь ни о чем не переживать.
— Я быстро.
— Не спеши, тебе много тяжестей носить нельзя. Потихоньку все делай, потом посидим, составим список покупок. Малышу столько всего нужно купить!
— Да, я тоже об этом подумал.
— Вот и славно. Ну все, Славик, иди. Ребенок в надежных руках.
Опустив сверток с младенцем
