неволей — сбегу, стану рыть землю и разбивать камни — только бы не оказаться в душной клетке подчинения. Пока время сопротивления не пришло. Бессмысленно бороться с болванами из городской охраны. Тем более, когда шею украшают магические оковы.
Поэтому я удержала ураган, готовый вырваться наружу. Он закипал в груди, отзываясь ярким горением магического дара и зудом в кончиках пальцев. Мне всегда было трудно контролировать собственную импульсивность, но я старалась и с теплотой вспоминала о человеке, который попытался научить меня вовремя останавливаться.
В голове так и звучал спокойный голос опекуна:
— Быстра ты на расправу, Колючка. Сосчитай до десяти, прежде чем больно царапать.
Раз, два, три, четыре…
Мимолётная горечь примешалась к отчаянью и страху. Я справлюсь. Вот увидишь!
Я с силой сжала кулаки, напуская безразличие на побледневшее лицо. Меня трясло от нервного возбуждения. Следовало заняться настоящим, а не страдать по прошлому.
Я бросала короткие, незаметные взгляды по сторонам: запомнить путь до ворот, узнать расположение корпусов и неприметных тропок среди кустов шиповника — он только-только выпустил тугие бутоны. В воздухе ощущалась весенняя прохлада, и я поёжилась.
Из дома меня увели в одном платье. Вся одежда и необходимые в быту мелочи остались там. Я отчётливо представила, с каким наслаждением, брезгливо кривя рот, старуха выбросит тряпьё. Огонёк злости вспыхнул в груди с новой силой, а рука потянулась к шее. По недосмотру стражи я унесла с собой одну вещь: с усилием опустив дёрнувшуюся было руку, я пересилила желание проверить — на месте ли имущество, скрытое под платьем.
— Куда сворачивать? — Идущий первым стражник сбавил шаг. — Тьфу! Всё не запомню.
— Не иначе пустотелые след путают, — хмыкнул второй воин.
Он шёл позади и не упустил возможности ткнуть меня в спину. Я лишь сильнее выпрямилась и расправила плечи. Стоит ли обращать внимание на тупых солдафонов, выдрессированных Советом?
Проводник не ответил, но остановился возле развилки, а я выхватила взглядом суету на площади перед главным корпусом. Я слышала отголоски разговоров и смеха, видела радостные, молодые лица студентов, живущих обычной жизнью. Все они оказались в Академии добровольно и не тяготились своим положением. Беззаботные дураки!
Я отвернулась, часто заморгала, делая вид, что ветром занесло соринку в глаз. Между мной и оживлённым многоголосием центральной площади словно стояла прозрачная стена, преодолеть которую было невозможно.
Чего уж скрывать? Я завидовала чужой свободе и беспечности магов с иным даром.
«Представляю эти кривые рожи… Стоит пройти рядом или сказать пару слов», — с язвительным азартом подумала я, понимая, что охрана не допустит такой вольности.
Пустотелая осмелилась заговорить! Почувствовала себя равной! Какая наглость!
Меня буквально оглушило возмущёнными и презрительными окриками в собственном сознании, затопило обидой. Как бы сложилась моя судьба, если бы…
Нет!
Я тряхнула головой, не желая скатываться в темноту и слабость. Сотни раз я повторяла про себя слова старого мага: «Ты не насекомое, не болезнь, которую следует уничтожить. Ты человек и имеешь право на жизнь».
— Не плесень. Человек, — прошептала я одними губами.
— Налево, — наконец решил стражник.
Конечно же! Никто не собирался вести отверженную через главную площадь.
Мы двинулись по узкой тропе дальше. Я сосредоточилась на дороге и приметных деталях: дерево с некрасивым наростом на коре, покосившаяся и потемневшая от времени статуя древнего бога, заросший густой травой пруд. Побег всегда входил в мои планы. Никакая сила не удержит меня в Академии, откуда не возвращаются маги Хаоса.
«Пусть только ошейник снимут», — подумала я, гоня от себя страшную мысль, что теперь это сомнительное украшение прицепилось навсегда.
Постепенно парк становился всё более запущенным и мрачным. За деревьями и кустами, похоже, никто не ухаживал. Дикий шиповник разросся, цеплялся за одежду и царапал кожу.
Стражники ворчали и ломали кусты, а у меня неожиданно задрожали колени при виде здания в конце тропы: серый камень понизу порос бурым мхом, на крыше от ветра скрипел флюгер, окна казались пустыми глазницами мертвеца. Я неспособна была сосредоточиться, увидеть детали.
Пока меня везли в клетке или вели по парку, арест выглядел игрой или дурным сном. Теперь я заглянула в лицо собственной судьбе и ужаснулась. Корпус факультета отверженных будто шептал на сотню голосов одно:
«Ты моя, Кирстен Шип. Моя навеки».
— Что встала?! Шагай! Растеряла дерзость, кошка? — прикрикнул поцарапанный стражник.
Я не заметила, как ноги сами перестали двигаться, тело напряглось и застыло. Оттянув пальцем полоску кожи магического ошейника, я понадеялась вздохнуть глубже. На мгновение в глазах потемнело.
Неизвестность всегда пугала. Никто не знал, что происходит в Академии с магами Хаоса. Они переступали порог факультета и навсегда исчезали из мира живых.
Взгляд мой заметался по затемнённым окнам, по щербатым ступеням перед входом, по кустам шиповника в стороне от здания. Я с усилием протолкнула воздух в лёгкие, когда увидела среди кустов кладбищенскую ограду и могильные плиты.
— Двигайся! Тебя там ждут, — безразличным эхом прозвучали голоса воинов.
— Кто ждёт?! — не задумываясь, отозвалась я.
— Твой хозяин.
Смех стражи терзал меня долгую, тягостную минуту, но стих, когда мы ступили на лестницу. Тяжёлая дверь захлопнулась за спиной.
3
На стенах, обшитых тёмными деревянными панелями, медленно загорались светильники. Маленькие кристаллики хаотита в начищенных до блеска лампах реагировали на движение. Зажатая в узком коридоре между несколькими крупными мужчинами, я, как когда-то в детстве, зачарованно наблюдала за простой бытовой магией. Это помогло отвлечься, задавить очередную волну страха.
«Не так уж здесь и жутко!» — успокаиваясь, подумала я.
Если уж быть откровенной, то я запуталась, не зная, чего ожидать от своего нового положения. Запущенность парка и потёртость древнего здания ничуть не отразились на обстановке внутри корпуса. Сразу видно, что в помещениях старались поддерживать порядок. Совсем не похоже на тюрьму.
Настоящих заключённых содержали в крепости на другом конце столицы: обычные воры, убийцы и мошенники всех мастей не пересекались с отверженными. Для пустотелых не существовало суда и адвокатов, правосудия или помилования.
Это всегда казалось мне несправедливым. Маги Хаоса после обнаружения и ареста попадали в Академию, где, по слухам, проходили «сортировку». Я не знала, что это означает, но догадалась, куда меня ведут, и возненавидела дрянное слово. От него веяло бездушием и унижением.
Стражники остановились в глухой, без окон, квадратной комнатке, и я замерла вместе с ними. Один широко шагнул ко мне, надавил на плечо, заставляя сесть на скамью.
— Жди.
Сделалось противно — какой послушной я стала. Невыносимый ошейник давил горло. Я нервно сглотнула. Во рту пересохло.
У сопровождающих сделались недовольные, кислые лица.
