Любая из этих могущественных держав, возможно, все еще имеет свои планы в отношении Кавроса, а это означает, что она и все ее отважные греческие воины должны ни на минуту не утрачивать бдительность, чтобы ее, как следующую в линии прямых наследников трона, не постигла плачевная участь отца и братьев.
Теперь, когда она была хорошо вооружена, чтобы противостоять любой опасности, София плотнее закуталась в темный шерстяной плащ, чтобы надежнее скрыть под ним королевское одеяние. Прислушавшись к голосам, доносившимся снаружи, она попыталась разобрать слова, не теряя надежды, что это просто какой-то английский фермер, у которого сломалась телега по пути на базар, как предположил Леон.
И тут она заметила мертвенную бледность Алексы. Пожалев до смерти перепуганную подругу, она хотела было как-то приободрить ее, но не успела сказать и слова, как карету тряхнуло и она остановилась. В темноте раздались ружейные выстрелы.
Снаружи заржали лошади, закричали люди. София, у которой кровь пульсировала в ушах, схватила в руки оружие и прикрикнула на Алексу, которая громко завизжала от страха.
Однако она и сама потеряла самообладание и охнула, когда, разбив стекло и наполовину сорвав штору, в окошке кареты появился ружейный приклад.
София отвернулась, чтобы уберечь лицо от посыпавшихся осколков стекла, а Алекса, закрыв руками голову, с пронзительным криком упала на сиденье.
Когда София снова повернулась, на окошке криво болталась сорванная штора, а сквозь разбитое стекло внутрь кареты просунулась рука в черной перчатке, шарившая по дверце в поисках дверной ручки, чтобы открыть запоры. София, сверкнув глазами, нахмурилась. Пули она решила пока сэкономить.
Стиснув зубы, она замахнулась ножом и с силой полоснула по руке незваного гостя, прорезав черную кожаную перчатку и вспоров руку до предплечья. Человек громко вскрикнул от боли. Когда следующий нападающий отстрелил запоры на дверце, София была готова встретить и его.
Человек в маске рывком распахнул дверцу кареты и сразу же оказался перед дулом пистолета. На мгновение вспомнив отца и братьев, она нажала на курок и сразила его наповал. Его место тут же занял следующий, и она подняла с полу пистолет, который уронила Алекса. София выстрелила и в него, но руки у нее теперь дрожали, и она не могла как следует прицелиться.
Как и все остальные, он был в маске, и в черных глубинах его глаз, видневшихся сквозь вертикальную прорезь, пылала ненависть. Выругавшись, как ей показалось, по-турецки, он наклонился и схватил ее за предплечье, пытаясь вытащить из кареты.
Когда она замахнулась на него своим ножом, он приставил к ее лицу дуло пистолета, но не выстрелил.
«Так. Значит, они хотят взять меня живьем».
В это короткое мгновение, когда она глядела в глаза нападавшему, София заметила боковым зрением, что сзади к нему подкрадывается Леон, но она ничем не выдала, какая судьба уготована негодяю. Мгновение спустя кинжал Леона вонзился в его шею, и он рухнул замертво. Едва тело убитого коснулось земли, как Леон, торопливо вытащив ее из кареты, подвел к ней оседланную лошадь.
— Скорее, скорее, — торопил он, прижимая руку к боку. — Поезжайте. «Красная семерка». Вы меня слышите, ваше высочество? «Красная семерка». Помните?
— «Красная семерка»? — пробормотала она. — Но нам никогда не приходилось пользоваться этим кодом раньше!
— Зато сейчас придется, — сердито сказал Леон. — Понимаете?
— Да-да, конечно. Леон, ты ранен? — спросила она.
— Не обращайте на меня внимания. Это пустяк. А теперь поезжайте!
Она не стала больше медлить и подчинилась приказанию, заметив при этом, что никогда еще не видела такого выражения на суровом лице Леона. И тут до ее сознания вдруг дошло, что в системе ее безопасности пробита брешь.
Код «Красная семерка» означал, что ее люди не могут больше гарантировать ей безопасность. Они могут лишь прикрыть ее, чтобы она сумела бежать.
— А что будет с Алексой?
— Им нужны вы. Своему народу вы ничем не поможете, если умрете. А теперь — вперед! — взревел он.
Многолетняя привычка подчиняться грубоватым приказаниям Леона заставила ее мигом вскочить в седло и схватить поводья. Леон тем временем оглянулся, извлек из кареты ранец и компас и подал ей.
София кивнула.
— Я увижусь с вами, когда смогу.
— Сзади!
Леон круто повернулся и ударил кулаком в лицо еще одного человека в маске, а София тем временем взглянула на компас и повернула коня к северу.
Она поехала было в этом направлении, но еще один из нападавших попытался схватить ее гнедого за уздечку. София быстро развернула коня и пнула человека в маске в подбородок. Он резко запрокинул голову и упал навзничь.
Потом она сжала коленями бока лошади и пустила ее галопом.
София старалась не обращать внимания на пули, свистевшие вслед. Судя по всему, ее преследователям не так уж сильно нужно было взять ее живой. Оглянувшись через плечо, она увидела, что ее преследователи, эти мерзавцы в черных масках, которых было около десятка, перепрыгивают через каменный забор и, спешившись, продолжают погоню, стреляя ей вслед. Ее охрана сдерживала их натиск, обеспечивая ей прикрытие, пока она мчалась в сгущающихся сумерках по пересеченной сельской местности.
Она не замедлила бег коня даже тогда, когда оказалась за пределами досягаемости ружейного огня. Сердце ее продолжало отбивать бешеный ритм, хотя звуки выстрелов смолкли вдали. Теперь она слышала только тяжелое прерывистое дыхание — свое и своего коня.
Боже милосердный, что, если Леон тяжело ранен? Он был для нее как отец. У нее сжалось сердце: невыносимо тяжело было думать о том, что пришлось оставить друзей. За время изгнания они превратились в крепко сплоченную группу.
Больше всего ей хотелось бы сейчас повернуть назад и помочь им, ввязавшись в бой. Но если бы она вернулась, Леон никогда не простил бы ей этого. Избавь ее Господь совершить такой тяжкий грех. Это было бы равносильно самоубийству.
Нет, она знала, что должна доверять совету своего грубоватого стража. На карту было поставлено значительно большее, чем их жизни. От нее зависела судьба всего Кавроса.
Выбросив из головы на некоторое время мысли о своих друзьях, она сосредоточила внимание на дороге. У нее еще будет время мучиться от тревоги за них. Сейчас нужно было думать только о том, что делать, если ее преследователям все-таки удастся догнать ее. Проскакав две мили к северу от места засады, она на мгновение замедлила бег коня и взглянула сначала на компас, потом на горизонт. Теперь три мили на северо-запад.
