Для журналиста личные встречи ценны тем, что позволяют составить впечатление о спортсмене. Ощутить, если хотите, его ауру. Однажды на стадионе «Камп Ноу» состоялось мое знакомство с Роналдиньо. После обмена любезностями оставалось около минуты, чтобы без предварительной подготовки задать несколько вопросов. Знаменитый нападающий не мог спокойно стоять на месте: подпрыгивал, почти танцевал, постоянно озираясь по сторонам. Может, отчаянно хотел отделаться от «британского проныры»? Но я рискну поставить психиатрический диагноз: синдром нарушения внимания.
Мы, сотрудники СМИ, часто обмениваемся впечатлениями об известных футболистах, с которыми довелось общаться. Но нас не интересует, как прошел разговор. Уверены: скорее всего, было скучно. Нынешние спортсмены все больше напоминают менеджеров корпораций — говорят то, что от них ожидают услышать. Наш первый вопрос друг другу: «Какой он?»
Так, не особо оригинального в суждениях Кака я добросовестно отрекомендовал как очень милого и обходительного. Мой немецкий друг с восхищением отозвался о Лионеле Месси, с которым беседовал в Барселоне: «Такой чудесный парень!» Кстати, знаменитый бомбардир не сказал ничего особенного, но изо всех сил старался угодить гостю.
Вопрос «Какой он?» мы задаем, желая узнать секрет успеха знаменитого человека. Мы хотим верить: великие футболисты стали таковыми не из-за того, что хорошо умеют бить по мячу. А потому что являются особенными людьми, носителями исключительных качеств, располагающих к исключительным достижениям. Мы пытаемся понять: какие уникальные черты характера роднят «торпеду» Марадону, «мыслителя» Зидана и «домашнего мальчика» Месси? Иначе говоря, мы хотим знать: являются ли суперзвезды футбола изначально выдающимися личностями?
Надеюсь, моя книга поможет составить групповой портрет профессии. Начнем с изучения жизненного пути игроков. В книге «Гении и аутсайдеры»[2] (Outliers: The Story of Success) американский писатель Малкольм Гладуэлл упоминает о «правиле тысячи часов». Оно гласит: чтобы достичь совершенства в избранном деле, требуется упражняться не меньше десяти тысяч часов.
Цитируя известного психолога, профессора Дэниэла Левитина, автор пишет: «В различных исследованиях, посвященных деятельности композиторов, баскетболистов, писателей, конькобежцев, концертирующих пианистов, шахматистов, искусных мошенников, указанная цифра возникает снова и снова. Не было случая, когда мастерство мирового уровня достигалось быстрее».
Вот почему в автобиографиях великих футболистов обязательно присутствует одна и та же тема: играли в футбол с детства и даже спали с мячом. Это не штамп. Все они — от Марадоны до Месси — переступили порог высотой десять тысяч часов.
Столь длинный путь, несомненно, откладывает отпечаток на формирование личности. Не многие игроки обладают серьезными познаниями в других сферах жизни. С подросткового возраста, когда начинается восхождение к мировым аренам, их интересы концентрируются исключительно вокруг игры. Не случайно мой друг, сделавший сравнительно успешную карьеру спортсмена, повторяет: дело не в отсутствии ума у футболистов, а в их ограниченном кругозоре.
По мере того как спорт становится все более профессиональным, ситуация усугубляется. Например, за последние десятилетия изменился психотип суперзвезды. Так, совершенно исчезли с горизонта две ее разновидности: «лидер» и «рок-звезда».
Начиная с 1960-х годов, когда пресса стала уделять футболистам все больше внимания, и до 1990-х, когда ажиотаж вокруг игры подогрели деньги телеканалов, игра постепенно приобретала черты, более свойственные шоу-бизнесу. Как и рок-звезд, спортсменов преследовали поклонники и «группи». Как и рок-звезды, футболисты достигали пика карьеры еще до тридцати. Как и рок-звезды, говорили и делали что им вздумается. В том числе употребляли алкоголь и наркотики. Как ни странно, но до последнего десятилетия прошлого века клубы не имели инструментов воздействия на подопечных вне стадиона. Отсутствие сдерживающих факторов привело к появлению не только «рок-звезд-футболистов», но и тренеров. Таких как Бест, Марадона и Малкольм Эллисон.
Клубы смотрели на похождения игроков сквозь пальцы. А те, пользуясь возможностью оказаться на месте шоу-звезд, пускались во все тяжкие. Ведь по большому счету им нечего было терять, кроме себя. Немногим профессия приносила большие деньги. Лучшие были «молоды, популярны и богаты по меркам нижнего сегмента среднего класса, — писал Хопкрафт в одном из очерков. — Гонорары и условия ведущих футболистов совсем недавно были такими же, как у фабричных рабочих. Лишь по сравнению с ними Бест и его современники казались неумеренно и нескромно богатыми».
Другой тип суперзвезды, популярный в 1960–1980-х годах, — лидер. Таковым, несомненно, являлся Марадона, совмещавший качества вожака и, как говорилось выше, рок-звезды.
Но самыми яркими представителями данного клана были Йохан Кройф и Франц Беккенбауэр. Оба родились после Второй мировой войны, в период западноевропейского беби-бума. И принадлежали к поколению, которое генерировало непривычные для мира растущего благосостояния ценности. Это его представители выходили на демонстрации против войны во Вьетнаме и возглавляли уличные революции в 1968 году. Неудивительно, что они стали захватывать власть и на футбольном поле.
Кройф и Беккенбауэр брали ответственность не только за свою игру, но и за командный результат. Они, «играющие тренеры», указывали и подсказывали товарищам, что делать. И, конечно, не оказывали почтения руководству, требуя большей доли прибыли. Первый, кстати, шокировал «Аякс», когда пришел на переговоры по поводу гонораров вместе со свекром.
Но в 1990-е футбол изменился. «Лидеры» и «рок-звезды были обречены. Клубы разбогатели, наладили организационную структуру и вернули власть над игроками. Зачастую тренеры (как пример — Алекс Фергюсон из «Манчестер Юнайтед») практиковали диктаторский стиль правления, требуя от подопечных избавиться от привычек рок-звезд. Даже Роналдиньо пришлось покинуть «Барселону», так как руководству надоели его бесконечные вечеринки. Особенно когда он стал приучать к ним совсем юного Месси.
На смену устаревшим типажам пришел «менеджер корпорации». Защитник «Ливерпуля» Джейми Каррагер в автобиографии «Карра»[3] прекрасно иллюстрирует «роботоподобный, безликий идеал для современных тренеров».
Почти все нынешние футболисты — ведомые. Хотя генеральный директор «Барселоны» Хоан Оливер и пытался убедить меня, что я не прав, приводя в качестве примера Месси. Но, как оказалось, в это понятие мы вкладываем разный смысл. Лео, по мнению управляющего клубом, «лидер XXI века». Мало говорит, но ведет за собой личным примером. Но вовсе не такие качества назвали бы «лидерскими» Кройф или Беккенбауэр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
