Однажды я увидела себя в зеркале и не могла поверить, что это действительно я. Этот безжизненный тусклый взгляд моих карих маленький глаз убивал все живое, что осталось у меня внутри. Волосы были такими сухими, ломкими, редкими, что я даже прикоснуться к ним боялась. Истощение уже достигло таких высот, что кости были видны невооруженным взглядом. Особенно меня пугали выступающие скулы и впалые щеки. Они так и кричали о моей предстоящей смерти.
Я практически не выхожу из дома. У меня нет друзей, которые бы меня поддержали. Я и не хотела быть кому-то другом, потому что во мне уже давно жизнь потухла. Я это чувствую.
Сейчас ровно пять утра. Я всегда просыпаюсь в одно и то же время. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Хоть в этот момент у меня никогда нет сонного состояния, но я все равно боюсь снова заснуть. Я с трудом ночью-то засыпаю, зная, какой кошмар меня ждет. Один раз я даже не спала три дня. Я все время думала об этом сне. Представляла, как пес окутывает меня тьмой. И боялась, что однажды я не проснусь и останусь в ней навсегда.
- Тебе нужно поесть. Я приготовила вкусный йогурт, как ты любишь, - пыталась развеселить меня мама.
На самом деле, я его не любила. Можно сказать, я ничего не любила. У меня полностью пропал аппетит еще несколько месяцев назад. Родители об этом не знают. В принципе, им это и не нужно знать. Зачем их печалить очередным симптомом?
Я натянула еле заметную улыбку, чтобы порадовать маму. Она обожает, когда я улыбаюсь. Ведь это такое редкое удовольствие.
Мы живем в довольно необычном здании. А особенность его заключается в сочетании жилого дома и клинической больницы. Их ввели, чтобы не разлучать тяжелобольных с их родными и близкими. Министр здравоохранения считает, что больному будет куда легче перенести свою болезнь, если с ним будут рядом любящие его люди. И я полностью с ним согласна. Не представляю, чтобы со мной сейчас было без моих родителей. К сожалению, так как это нововведение, это удовольствие дорогостоящее, но благо мои родители - обеспеченные люди и могут себе это позволить. Это, наверное, звучит эгоистично. Они тратят на меня свои деньги впустую. Но я не хочу свои последние дни жизни провести в одиночестве в окружении бездушных врачей.
Единственным увлечением, к которому я успела пристраститься, это рисование. Сначала это было довольно мило и безобидно. Я рисовала красивые пейзажи. Леса, озера, даже водопады. Они получались необычными, но никому ненормальным это не показалось. Но потом я начала рисовать странные рисунки. Непонятные, смазанные, уродливые. Я не понимала, почему я буквально в один миг утратила свой навык. Я пыталась учиться лучше, и мне казалось, что у меня получается, но как только я заканчивала последнюю деталь, все снова смазывалось на глазах. Я уже забыла, сколько слез я пролила, пытаясь достучаться до мамы с папой. Я была уверена, что со мной начинало происходить что-то плохое, но они твердили, что мои рисунки просто прекрасны, и я зря волнуюсь. Хоть мне и было всего десять лет, но я понимала, что они слишком щадят меня. Мне лишь нужно было, чтобы мне поверили. Но я этого так и не дождалась.
Через год я стала рисовать людей. С ними было куда хуже. Они вообще были без лиц. Я помню каждое движение кисточкой, которой я рисовала каждые черты лица, но это все стиралось сразу после последнего штриха. Я много раз об этом говорила, но на меня лишь смотрели с сочувствием. Никто мне не верил. Что взять с сумасшедшей? С каждым годом это игнорирование действительно помутнил мой рассудок. Ка раз тогда я отрешилась от всего, что имеет каждый нормальный ребенок. Школы, друзей, игр. Один словом, детства. Я осталась наедине со своими внутренними монстрами.
Я хотела бросить рисование. Я чувствовала, как на меня это плохо влияет. Как будто каждый рисунок высасывает из меня глоток жизни. Возникает чувство подавленности, которое не проходит долгое время. Но я не смогла. Это желание постоянно рисовать стало патологическим, зависимым. Никто не понимал, почему так происходит. Когда папа отнял у меня все принадлежности для рисования, мое состояние резко ухудшилось. Я кричала, плакала, выла от этой нестерпимой боли. Как мне рассказывали, как только мне принесли бумагу с карандашом, я диким возбуждением начала рисовать человека. Это единственный рисунок, процесс создания которого начисто исчез из моей памяти. Но, конечно, он тоже был без лица. Но было в нем что-то притягательное, знакомое и загадочное. Я много вечеров провела, рассматривая этот рисунок, пытаясь найти в нем ответ на вопрос, которого я даже не знаю. Я не могла этого объяснить и как-то понять. В нем было что-то особенное. В последующем я больше ничего нового о нем не узнала. Он просто бесполезно хранится на самом дне нижнего ящика стола.
- А вот и я, - появилась мама, держа в руках тарелку творожного йогурта и стакан травяного чая.
- Мама, я могу поесть и за столом, - сказала я, пытаясь встать с кровати. Меня пробила новая волна боли, но я давно научилась их терпеть.
- Нет, - она поставила завтрак на тумбочку и уложила меня обратно в постель. - Тебе нужно беречь силы. Тебе сегодня еще к Диане Александровне ехать, - она нажала кнопку на панели, и раздвигающийся поднос вылез из постели, поднялся до нужного уровня и отклонился на сто восемьдесят градусов, оказавшись передо мной.
Я устало вздохнула и смирилась. Причина моего порыва была в том, что мне недолго осталось чувствовать землю под ногами. У меня уже выраженная слабость мышц, и скоро будет паралич. Сначала ноги, потом руки, мимические мышц, потом дыхательная мускулатура, а затем смерть.
Дэрриан
Пошел дождь. Я сидел в кресле у окна и пил тиминский нектар. Алкоголь обжигающе растекался по груди, и я наждался каждой приятной минутой. Это расслабленное состояние отвлекало меня от мысли, что в наших планах нет никакого движения. И как только я пытаюсь поговорить с Юрием об этом, он всегда находит какие-то отговорки.
Как бы там ни было, скоро закончится постоянно повторяющаяся пластинка одного и того же дня. Я, конечно, привык к этому, но существо моего рода любит разнообразие. И иногда приходится создавать его самому.
Я улыбнулся и, отвернувшись от окна, сделал еще глоток этого божественного напитка.
- Дэрриан, - услышал я сзади знакомый голос. - Тебя Юрий зовет.
Ну, наконец-то. Надеюсь, что сегодня я хоть что-нибудь узнаю. Просто так он к себе не вызывает. Обычно за него все делает помощница.
Валерия. Определенно одна из немногих, кто мне нравится в этой своре Юрия. Мне вовсе не хотелось вставать со своего любимого кресла, когда я уже настроился на некоторый покой, но я не мог отказать ей. Есть в ней что-то, что привлекает меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
