меня машину, а я так не хочу. Не хочу быть машиной.
— Сколько… тебе лет…
— А на сколько выгляжу?
— Двадцать… …три…
— Врать умеешь, — рассмеялась она. — Тридцатник мне. С хвостиком, — добавила она. — А тебе сколько?
Он пожал плечами в ответ.
— Я бы под сорокет дала. Хотя, ты болен, так что… Тридцать шесть — семь… Ладно, спи. Я ходку на поверхность сделаю и вернусь.
— Не… ходи…
— Все в порядке. Не впервой. Антибиотики еще нужны. Да и крысы поднадоели. Может, найду что еще съестное?
— Опасно…
— Если не вернусь — выбирайся сам. Приятно было познакомиться, Лавджой, — она погладила его по волосам и встала с колен. — Пожалуй, оставлю тебе один плазмар. Мало ли, кто сюда заявится?
Она вложила ему в ладонь оружие и грациозно разогнулась, поправляя лиф костюма.
— Не скучай! Даст Бог, еще свидимся.
***
Она вернулась сутки спустя. Раненая в плечо с переломанными ребрами, она едва дышала, протягивая ему ампулы с антибиотиками и обезболивающим.
— Что случилось? — спросил он, отползая в сторону, чтобы достать инъектор, лежащий неподалеку.
— Оборотень накрыл в больнице. Там таких, как я, человек шесть было. Уносили все, что осталось. Повезло еще, что он один пришел.
— Разведка.
— Скорее всего. Значит, наступление готовят. Пора и нам двигать отсюда.
— Ты едва дышишь.
— Меня этим не проймешь, — попыталась отшутиться она и тут же застонала.
Он поднес инъектор и вколол ей обезболивающее.
— Тебе самому нужно.
— Перебьюсь. Ложись, рану осмотрю.
Она завалилась на спину и повернулась на бок.
— Плазмар где? — спросил он.
— Выронила…
Он ни слова в ответ не сказал, хотя мог бы и выругаться. Она оценила поступок, да что толку? Если в переделку попадут, с одним плазмаром на двоих им все равно не выжить. Пока Катарина предавалась размышлениям, Лавджой аккуратно стянул с нее костюм, оголив грудь и плечо.
— Симпатичный мужик раздевает, а я не в форме. Прости, Лавджой, сегодня не твой день.
— Ты всегда так много говоришь?
— Да, фонтан не заткнуть. О-о-о! Твою ж мать…
— Терпи, — он изобразил на лице сострадание. — Сейчас вымою и перевяжу.
— Ох… Сам еле на ногах держишься. Кстати, как твои ра-а-а-ны!
— Заживают.
— Как на собаке, ей Бо-о-о-гу!
— Может, все-таки потрахаемся? — спросил он и она готова была поклясться, что он улыбнулся при этом.
— Сказа-а-а-ла же… Не тво-о-ой… день.
— Катарина… — задумчиво произнес он. — Тебя на самом деле так зовут?
— Не знаю. Позывной XX-7651. Катарина Илес. Кто придумал это имя — родители или база данных, уже не узнать.
Он натянул на нее костюм.
— Я крысу поджарил. Есть будешь?
— А ты вскоре побежишь… Мне бы так… — прошептала она и вырубилась.
***
Неделю спустя.
— Долго еще до привала? — стонала Катарина.
— Три километра преодолеем и отдохнем. Судя по твоей карте, там была одна из ячеек.
— Их перебили три месяца назад. Я лично ездила трупы утилизировать.
— Что там произошло? — спросил Лавджой.
— Все как всегда: оборотни.
— Что ты знаешь о них?
— Машины для убийства. Вот что я знаю о них.
Катарина присела на бетонный обломок, чтобы отдышаться.
— Пойдем, — он протянул руку, призывая шевелиться.
— Когда-то это был красивый город, — вздохнула она и приняла помощь.
— А потом началась война и все превратилось в руины, — закончил он за нее.
— Ты до сих пор ничего не помнишь о своем прошлом?
— Вспоминаю что-то. Кажется, я вырос в каком-то секторе на Нирене.
— Нирена… — мечтательно произнесла Катарина. — Сиреневая планета. Была самой чистой из трех. Интересно, что ты на Пеленее забыл?
— Сам не знаю.
— Хорошо же тебя по башке долбанули! — засмеялась Катарина и тут же застонала от боли.
— Поисковики! Прячься!
Они рухнули там же, где стояли. Катарина отползла к обломкам и спряталась под ними. Лавджой укрылся неподалеку за искореженной ржавой машиной.
Поисковики застыли над землей, сканируя поверхность, и отправились дальше.
Катарина выдохнула. Вовремя Лавджой их заметил. Молодец.
— Ну что, двигаемся на Восток? — спросил он, глядя на нее с высоты своего роста.
— Три километра. Я помру.
— Залазь мне на спину. Поднесу немного, — предложил Лавджой.
— Ты и без того хромаешь, — улыбнулась Катарина, — но за предложение спасибо!
***
Две недели спустя.
— Господи, мы когда-нибудь до них доберемся?! — кричала Катарина, распихивая ногами пустые коробки в очередном покинутом всеми укрытии.
— Успокойся. Здесь есть вода и консервы. И сетевой модуль… — Лавджой поднял с земли заушник и стал крутить его перед глазами. — Похоже, рабочий.
— Хочешь в сеть попасть?
— А ты нет? Мы месяц скитаемся и никого не можем найти. Может, это наш шанс!
— Валяй! — она махнула рукой. — Только если засекут твое местоположение — я не виновата.
— Я перекодирую локацию, — пожал плечами Лавджой.
Катарина, судя по всему, пребывала в ярости.
— Имени своего не помнишь, а как локацию перекодировать — помнишь?
— Странно, правда? — улыбнулся он и надел заушник.
— Делай что хочешь! Я мыться!
Запустить самодельный генератор Катарине удалось. Подождав минут десять, она разделась и стала на бетонный пол в импровизированной душевой. Из резиновой трубы над головой полилась теплая вода и Катарина едва не завизжала от восторга.
— На, я мыло нашел, — он протянул ей мыльный огрызок и стал раздеваться.
— Ты же в сеть полез!
— Здесь не ловит, — ответил он, стягивая с себя штаны. — Потом еще попробую.
— Пока я не помоюсь, тебе горячей воды не видать!
— Здесь места на двоих хватит. Двигай жопой, плоскогрудая!
— У меня третий размер! — взревела Катарина. — Все натуральное!
— В моде шестой — синтетический, насколько я помню…
Она открывала рот, как рыба, пытаясь что-то сказать, но мыслей в голове не осталось. Роскошный мужик! Высокий, мускулистый, лицо словно вылеплено скульптором, глаза синие-синие, волосы — каштановые, кожа — белая. И внизу есть, чем похвастать. Она бы дала ему на раз-два! Да что там! Она бы набросилась на него сама! Да вот, одно но… Люди с рекомбинантами не спят. Сторонятся их. За всю жизнь у нее несколько партнеров было — все рекомбинанты. Им до Лавджоя, как ей до шестого размера.
— Рыжая, ты так и будешь на меня пялится?
— Рыжая? — зашипела Катарина и подвинулась, уступая место под струей воды.
— Чему ты удивляешься? Ты рыжая! И в веснушках вся!
— Рыжая-бесстыжая! — покривлялась Катарина и отвернулась, намыливая голову.
— Я поначалу подумал, что ты крашеная, но когда голой впервые увидел, понял, что все натуральное, — он стал посмеиваться, что взбесило Катарину еще больше.
— Только мозги наполовину искусственные… — прошептала она. — А так, все натуральное.
— Ты… завидуешь… людям?
— Да, — выдохнула Катарина. — Я не выбирала свою участь. Они выбрали за меня.
— И ты веришь, что если сопротивление победит, все изменится? —
