улиц, девушка, которая ехала на две ступени выше меня, ногтем указательного пальца повредила свой большой палец. Я так часто делал, в основном из-за желания на миг почувствовать хоть что-то. Я не знал, остаются ли старые привычки у тех, кто лишился эмоций, поэтому решил последовать за ней. Не знаю, была ли эта инструкция или мне просто хотелось отыскать того, кто был вне двух состояний – не тем, кто наблюдал, и не тем, за кем наблюдали. Потому что мир сейчас был именно таким.
Часть 3
Из-за тумана было сложно следить за кем-то, мне приходилось идти быстро, чтобы не упустить ее из вида. Иногда я натыкался на прохожих и чуть было не касался их, но они ничего не говорили мне. Девушка была тощая, со спины казалось, что те лохмотья, которые болтались на ней, весили больше, чем она. Потрепанная черная кожаная куртка так и кричала о безразличии к внешнему виду этой девушки. Мне пришлось идти буквально в нескольких метрах от нее, потому что было сложно отличать силуэты прохожих. Чем дольше я шел за ней, тем больше мне казалось, что все ее движения на микроуровне выдавали ее. Темп ее шагов был ни на одном уровне. Она то ускорялась, то замедлялась. Я следовал за ней еще около 10 минут, пока не заметил, как она отвела руку от идущего рядом человека. Тогда я понял, что она не под препаратом «I2». Вдруг она остановилась и повернулась в мою сторону. Мы начали смотреть друг на друга. Ее лицо было напряженным, скулы сжаты. Нам говорили об этом, когда готовили к патрулированию. Кроме того, она была напугана. Ужасно напугана. Как только она увидела меня, ее карие глаза тут же наполнились блеском. Она впала в ступор, я тоже остановился. Мы простояли посреди улицы около 20 секунд, глядя друг на друга. Я должен немедленно нажать кнопку уведомления для ZENO. Но я не могу пошевелиться. Я почувствовал невыносимую жалость к этой девушке, ведь она была совершенно безобидна. Вдруг она резко сделала шаг от меня в противоположную сторону, споткнулась и рефлекторно потянулась к прохожему мужчине, чтобы ухватиться за него и не упасть. Через несколько секунд этот прохожий начал стонать и рыдать.
– О боже, что же вы сделали со мной! Умоляю, прекратите это! Как больно!
Он рыдал и трясся, видимо, от боли и страха. Вокруг никто, кроме нас троих, не участвовал в этом. Как только она отпустила его, он стал рыдать меньше, но продолжал это делать. Я понял, что первая его реакция была зеркалом эмоций девушки. Она своим касанием активировала препарат «I», который проявляет себя после касания тех, на кого «I2» не действует. К прохожему вернулись эмоции. Девушка побежала. Я сделал несколько шагов, но из-за толпы прохожих понял, что не смогу догнать ее. Я нащупал в кармане пульт коммуникаций с ZENO. Взяв его в руку, немного колеблясь, я нажал на кнопку оповещения. Он и так все видел – повсюду были камеры и дроны. Но всегда финальное решение было за нами, даже если проявление эмоций было очевидным. Весь пищевой квартал загорелся красным оттенком. Грубый механический голос из моего пульта начал задавать вопросы и назвал меня по моему символу.
Имена нам заменили на комбинацию букв и цифр. Теперь меня звали F99. Но, видимо, для простоты на нашу одежду наносили QR-код со ссылкой на имя.
ZENO отреагировал на мой вызов:
– Наблюдатель F99, вами была обнаружена незарегистрированная эмоциональность?
– Да, я обнаружил девушку. Она задела прохожего и его «I2» потерял эффективность.
– Вы можете назвать ее номер?
– Нет, минуту назад мы с ней смотрели друг на друга, после она побежала.
После на экране появилась фотография. Эта была та самая девушка, но она улыбалась. У нее были белые короткие волосы. А ее румянец и вовсе на долю секунды сбил меня с толку. Но я запомнил ее глаза.
– Да, это она.
Наблюдатель F99, вам нужно прибыть в центр смотрителей для отчета и участия в разговоре с задержанной.
Это было последнее сообщение. Ее поймали за несколько минут. Не знаю, сколько поисковых дронов летало вокруг нас, потому что они были над туманом. Но я слышал от остальных, что лучше им не попадаться. Они выглядят как безобидные металлические шары, но в поисковом режиме могут быть особенно жестоки.
Часть 4
Я шел в центр смотрителей. Несколько раз сбивался с пути и терял понимание, куда я вообще направляюсь. Со мной часто такое бывает: вот смотрю на что-то, что прямо передо мной, и через секунду уже не вижу этого. Все расплывается и теряется где-то. А мои мысли стремятся куда-то далеко, подальше от меня. Наверное, нам свойственно бежать от себя. И, даже если тебе кажется, что ты спокоен и вроде счастлив, тебя все равно сдерживает собственное тело. Оно словно в хорошем смысле ограничивает тебя. Ты уязвим и поэтому осторожен в своих решениях.
Я снова запнулся. Нужно ускориться и поскорее закончить участие в допросе. Я не знаю, что происходит в главном корпусе. Я вообще мало стал задумываться о месте, где я работаю, задачах, которые выполняю, и что я невольно стал частью последнего поколения человечества, потому что дети больше не рождаются. Из-за тумана, как бы я ни спешил, все равно приходилось останавливаться и обходить различные преграды в виде мусора или старой техники.
Придя в центр и переглянувшись с несколькими чувствующими, я пошел прямиком в комнату допросов. Я ее так называл потому, что она была похожа на комнаты допросов в полицейских в фильмах: стекло, через которое видно только с одной стороны, темно-желтый свет, несколько молча наблюдающих силуэтов. Я зашел в темную сторону комнаты. Там стояли те самые два силуэта. Одна девушка и мужчина. Я зашел неловко, очень медленно, будто школьник, который провинился и идет получать наказание от родителей. Они смотрели на меня, но ничего не произносили, ни звука. Когда я попытался объяснить, что ZENO уведомил меня, что я должен быть на допросе, они отвернулись, как только я открыл рот. Странные, как и все, в оставшемся мире. Я стал за ними, было видно девушку, с которой мы пересеклись в пищевом квартале. Она была в легкой майке и огромных штанах, босая. Ее руки сковали дроны. Дроны могли менять форму, размеры и световое присутствие. В основном у них был яркий свет по центру, который менялся
