в зависимости от режима, но у некоторых из них свечение было сбоку. Ее руки словно находились в небольших металлических кубах. Было заметно, как ей тяжело поднимать скованные дронами руки. Так порой делали, чтобы исключить возможность касания у подозреваемого. И хоть передать эмоции можно было любым другим способом, обычно люди тянутся только руками. Голова у нее была опущена, и, казалось, она была совсем без сил. Вдруг мужчина, который стоял с нами в комнате, резко повернулся и пошел к двери. Спустя мгновение он уже был в комнате с той девушкой. Поставив для себя стул, он словно ожил и стал подавать признаки человека. Тут я понял, что он и девушка в комнате не испытывают эмоций, по крайней мере, визуально это не было заметно. Он задавал ей вопросы:
– Как вас зовут?
– Кристина
– Нет! КАК ВАС ЗОВУТ?
– Что?! Кристина.
– Ее голос был слабым, как будто она только проснулась.
– Ваш номер!
– F10.
– Почему вы не зарегистрировались?
– ZENO проводил осмотр, но я не хотела регистрироваться.
– Вы знаете, что это незаконно? При осмотре ZENO уведомлял вас об этом!
– Что вы от меня хотите? Какого черта вы вообще сотворили со всеми?
– Вы готовы стать смотрителем?
– Нет.
После этого ответа кубы, которые были у нее на руках, сжались, F10 поморщилась от боли, но человек повторил вопрос:
– Вы готовы стать смотрителем?
– Нет!
Ее руки сдавило еще сильнее, девушка она начала плакать.
– Почему?
– Потому что я боюсь вас больше, чем потерять саму себя! Я ненавидела себя в старом мире, а сейчас я боюсь проявить себя, но отдала бы все, чтобы ощутить прикосновение без вмешательства чужих эмоций в мои!
Из кубов начали проступать капли крови. Вполне возможно, что у нее были раздроблены кости пальцев. После ответа Кристины они посмотрели друг на друга, и этот обмен взглядами заставил меня сдвинуться с места. На миг я захотел освободить ее и спрятать. Когда мою реакцию заметила стоящая со мной девушка, она подошла к панели управления и нажала какую-то кнопку. У меня сразу завибрировал пульт контроля ZENO на руке. Появилось сообщение, что я должен войти в комнату. Я не понимал, зачем и что мне говорить, но пошел. Мы поменялись местами с мужчиной, который проводил допрос. Я сел и до сих пор не знал, что сказать. Я хотел было спросить, как она себя чувствует, но она начала громко смеяться. Ее милое лицо все больше искажалось ненавистью и злобой.
– Мальчик, а ты задумывался, что вообще происходит?
Я не знал, что ей ответить. Она говорила смеясь, и это заставило меня прижаться к стулу.
– Есть те, кто остался без эмоций, и те, чей ген сжалился к ним и подарил им психические отклонения, благодаря которым на них не действует «I2», такие как мы с тобой, так?! Но кого-то в этой цепи не хватает. Есть кто-то, кто это контролирует. Иначе зачем человечеству все это? Зачем прекращать массовые войны ненависти? Просто чтобы человечество спокойно закончило свое существование? Не-е-ет, здесь есть что-то еще! Я работала с теми, кто ничего не чувствует. Это не люди!
Договорив, она неудачно, но специально ударилась лицом о стол, ее смех окрасился кровью, а кубы все еще сжимались. Я не знал, что ей ответить. Я вскочил и начал стучать в стекло с криками о прекращении ее пыток и просьбой выпустить меня. Она смеялась, мои руки тряслись, а мысли так и путались. Я не понимал, что происходит и что мне делать. Я пытался дергать ручку двери, но она не поддавалась. Присев на корточки и зажав руками уши, я пытался заглушить ее смех, она начала мне напоминать мой образ из сна. Хватит! Прошу, хватит!
Я услышал двойной щелчок, ее кубы ослабли, за этим последовал звук открытия дверей. Как только я выбежав оттуда, в комнату вошел мужчина. Немного отдышавшись и придя в себя, я почувствовал, как моя рука завибрировала. Это было уведомление о том, что я свободен. Выйдя из центра, я быстро снял с руки пульт связи с ZENO и положил в карман, после чего пошел домой. Всю дорогу думал об этом допросе. Я знаю, что те, кто остался с эмоциями, другие, но таких случаев я еще не видел. Случай чистого безумия. На половине пути на секунду я задумался. Возможно, это было страшно, но в нем было что-то искреннее. Я давно не видел ничего подобного. Меня окружало все безэмоциональное, пустое. Но Кристина… она была честна со мной.
Часть 5
Что-то изменилось. Мне уже не было так страшно. Тот, кто пожирал себя прошлой ночью, демонстрировал собственный страх. Окровавленный, со следами слез под глазами, которые стирали на своем пути красные пятна собственных страданий. Он забился в угол, будто я могу навредить ему. Я увидел, как он царапает собственные глаза. Все сильнее и сильнее, пока ему не удалось полностью избавиться от собственных глаз. Они стекали у него по пальцам небольшим количеством жидкости. Очень темно, я не могу разглядеть все детали. Мои цепи натянулись еще сильнее, и что-то держало мои глаза открытыми, какие-то ржавые прутья… Почему тому, кто калечит себя каждую ночь, важно, чтобы я видел его страх? Это часть пытки надо мной? Разобравшись с собственными глазами, он начал тянуть себя за язык после того, как мгновение назад он пытался выговорить слова о помощи. Спустя несколько сильных рывков язык был вырван. Его рот очень быстро наполнялся кровью, судя по звукам захлебывающегося человека. Но что, если он не человек, а монстр? Монстр, который приходит ко мне во снах, чтобы заставить меня покончить с собой наяву. Или он пытается сказать мне что-то еще? Он взял себя за уши и начал драть их с особой жестокостью. Захлебываясь собственной кровью, он остался и без их. В комнате стало светлее. Я смог разглядеть всю картину целиком. Он не был похож на человека. Лишь общая фигура, разорванная, страдающая от самого себя. Он принялся наощупь собирать все, от чего избавился, и есть: язык, уши, порой облизывая пальцы, слизывая с них остатки глаз. Я слышал что-то вроде стона или, скорее, рева. Будто раненое животное, которое хочет умереть, но его раны мучительны, но не смертельны. Чмокая и еле пережевывая части себя, он стал демонстративно улыбаться и делать вид, что счастлив.
Пока я вспоминал свой сегодняшний сон, мой пульт все время вибрировал от уведомлений. Событий стало непривычно много. И, хотя подобные неприятности
