Читаем без скачивания Датское лето - Эллис Питерс

— Клянусь богом! — воскликнул Овейн, не зная, смеяться ему или сердиться. — Теперь я вижу, что они мне рассказывали правду! Темноволосая девушка, которая не захотела быть монахиней в Англии, — Боже ее сохрани, да и с чего бы ей этого хотеть, ведь она настоящая валлийка! Она дала согласие на брак с Йеуаном аб Ифором, ведь ей это казалось наиболее удачным выходом. Так что же, она украла лошадь и сбежала, когда стража еще не успела закрыть ворота? Вот дьявол! — сказал Овейн, прищелкнув пальцами. — Как зовут это дитя?

— Ее имя Хелед, — ответил брат Кадфаэль.

Глава шестая

Несомненно, Хелед исчезла. Она была здесь не хозяйкой, у которой есть положение и обязанности, а, пожалуй, самой незначительной среди всех прибывших гостей. Она держалась в стороне от служанок принцессы, помалкивала и, судя по всему, только выжидала случая удрать. Брак с незнакомым женихом в Уэльсе устраивал ее ничуть не больше, чем заточение в английском монастыре. Хелед ускользнула через ворота, пока их еще не закрыли на ночь, и отправилась искать себе будущее по вкусу. Но как ей удалось выкрасть лошадь, притом оседланную и взнузданную, да еще самую лучшую и быстроногую?

Последний раз Хелед видели, когда она вышла из зала с пустым кувшином, — праздничная трапеза была в самом разгаре, и все еще сидели за столом. Отец девушки лишь хмуро посмотрел ей вслед, когда она скрылась за дверью. Возможно, она действительно собиралась наполнить кувшин и опять вернуться, чтобы подлить эля в валлийские рога, — ей хотелось подразнить каноника Мейриона. Однако с момента ухода никто ее больше не видел. А когда начало светать и войско принца собралось для построения, то во двор сбежался весь манор. Кто же сообщит доброму канонику, что его дочь ночью сбежала в неизвестность и от монастыря, и от свадьбы, и от не очень-то горячей любви своего отца и его забот?

Овейн решил ни на кого не перекладывать это неприятное дело. Когда луч зари коснулся крепостной стены, окружавшей манор, и во дворе собрались вооруженные люди, лучники, конюхи с лошадьми, он послал за двумя канониками из святого Асафа. Принц поджидал их в сторожке, в то же время внимательно наблюдая за строившимся войском и поглядывая на небо, сулившее хорошую погоду.

Никто не опередил его с дурными новостями — это было ясно по безмятежному выражению лица каноника Мейриона, уверенно шагавшего по двору с приветствием на губах. Он готов был произнести благословение, как только принц сядет на коня и уедет. За Мейрионом следовал каноник Морган, более грузный и величественный, но с уклончивым взглядом.

Не в правилах Овейна было ходить вокруг да около. Времени в обрез, и важно сделать все возможное, чтобы как-то исправить ситуацию, справиться с угрозой, исходившей от несговорчивого брата, и с опасностью, нависшей над сбежавшей дочерью каноника.

— Ночью случилось нечто, — начал принц, как только оба священника приблизились к нему, — что вряд ли понравится вашим преподобиям и вовсе не по вкусу мне.

Кадфаэль, стоявший у ворот, не заметил ни тени беспокойства в лице каноника Мейриона при этих словах принца. Несомненно, тот решил, что речь идет о датском флоте и, возможно, о побеге Блери ап Риса — ведь оба каноника пошли спать до того, как стало известно о смерти Блери. Но для Мейриона и побег, и смерть Блери были бы доброй вестью, так как его заигрывания с Хелед заставляли каноника дрожать за свою карьеру. А тут еще Морган запоминал каждый неподобающий взгляд, каждое неосторожное слово, чтобы потом доложить епископу. Судя по поведению Мейриона, ему нечего было опасаться, и вряд ли его мог расстроить побег или даже смерть ап Риса.

— Милорд, — начал он мягко, — мы слышали об угрозе, нависшей над вашими владениями с моря. Она, несомненно, будет отведена…

— Я говорю не об этом! — оборвал его Овейн. — Дело касается вас. Сэр, ваша дочь сбежала этой ночью. Сожалею, что приходится говорить вам об этом и оставлять в беде, но ничего не поделаешь. Я отдал приказ начальнику гарнизона, чтобы вам помогли в поисках дочери. Оставайтесь в моем доме сколько потребуется, распоряжайтесь моими людьми и пользуйтесь конюшнями. Я и все, кто отправляется в путь вместе со мной, будем расспрашивать о Хелед на западе, всю дорогу до Карнарвона. Надеюсь, так же поступят и брат Марк с братом Кадфаэлем по пути в Бангор. Итак, все вместе мы охватим западную часть владений. А вы ищите и расспрашивайте вокруг Эбера и к востоку, а в случае необходимости и к югу. Правда, я не думаю, что она рискнет одна отправиться в горы. Я же снова займусь поисками, как только смогу.

Овейну удалось так долго говорить только потому, что при первых же его словах каноник Мейрион буквально онемел и стоял полуоткрыв рот, с округлившимися от изумления глазами. Он побелел как полотно и едва дышал.

— Моя дочь! — наконец медленно произнес Мейрион еле слышным голосом. Затем он хрипло продолжал: — Сбежала? Моя дочь отправилась в путь одна, а там эти морские разбойники?

«По крайней мере, — одобрительно подумал брат Кадфаэль, — если бы Хелед сейчас слышала слова отца, то поняла бы, что он действительно любит ее». Первой мыслью Мейриона была безопасность дочери, и он впервые забыл о собственной карьере. Пусть даже на какую-то минуту!

— Между мной и Кадваладром сейчас пол-Уэльса, — решительно заметил Овейн, — и я позабочусь о том, чтобы они не подошли ближе. Девушка слышала слова гонца и, конечно же, не попадет в руки к разбойникам. Ваша дочь совсем не дурочка.

— Но она так своенравна! — пожаловался Мейрион, голос которого снова окреп от душевной муки. — Как знать, на какие рискованные предприятия она отважится? И раз уж она от меня сбежала, то будет прятаться и дальше. Я не мог себе представить, что она почувствует себя такой загнанной.

— Я снова повторяю, — твердо сказал Овейн, — пользуйтесь моим гарнизоном и конюшнями по своему усмотрению, рассылайте людей на поиски — несомненно, ваша дочь не могла уехать далеко. Что касается путей на запад, то мы будем ее высматривать в походе. Но мы должны выступать. Вы знаете, что это необходимо.

Мейрион слегка отступил, выпрямился во весь рост и расправил широкие плечи.

— Езжайте с богом, милорд, вам не остается ничего другого. От вас зависят судьбы многих, а об этой одной позабочусь я. Боюсь, последнее время я больше думал о себе, нежели о ней, иначе бы она не покинула меня подобным образом.

Он торопливо отвесил поклон, повернулся и зашагал в дом с такой стремительностью, что Кадфаэль мысленно представил себе, как он станет яростно натягивать сапоги и, оседлав лошадь, мчаться и расспрашивать всех о темноволосой дочери, которую он так старался отослать от себя, а теперь жаждал вернуть. За Мейрионом молча, с каменным выражением лица, явно не одобряя происходящего, следовал каноник Морган — этот черный ангел, запоминающий все.

Они проехали уже милю по прибрежной дороге, ведущей в Бангор, когда брат Марк нарушил молчание. Покинув Эбер, они сразу же распростились с войском принца: Овейн свернул на юг, чтобы самым прямым путем ехать в Карнарвон, а Кадфаэль с Марком поехали вдоль берега. Справа от них сияли отмели Лаван Сэндз, отражая бледный утренний свет, а слева, за узкой зеленой низиной побережья, стремились ввысь пики Фрайри. Вдали, за песчаными отмелями и темно-синим каналом, сверкал на солнце берег Англси.

— Знал ли он, — спросил вдруг Марк, — что этот человек мертв?

— Мейрион? Кто знает? Он был среди нас, когда конюх объявил, что пропала лошадь, и все решили, что Блери отправился на ней к своему господину. Вот и все, что было известно Мейриону. Его не было с нами, когда мы искали Блери, а нашли его труп, и он не присутствовал на совете у принца. Если оба каноника мирно спали в своих постелях, то они не могли узнать новости до самого утра. Какое это имеет значение? Умер ли Блери или сбежал, он уже не стоял на пути у Мейриона и не мог больше шокировать Моргана. Неудивительно, что Мейрион воспринял это так спокойно.

— Я имел в виду другое, — возразил Марк. — Не знал ли он все из первых рук? До того, как об этом узнали другие? — И поскольку Кадфаэль не отвечал, он с сомнением продолжал: — Ты об этом не думал?

— Мне это приходило в голову, — признал Кадфаэль. — Полагаешь, он способен на убийство?

— Не хладнокровно и не украдкой. Кровь у него горячая, и он моментально вспыхивает. Есть такие, кто бушует и неистовствует и таким образом выпускает пары. Но он не таков! Он не выпускает желчь — а она в нем бурлит. Его гнев скорее находит выход в поступках, нежели в крике. Да, я считаю, что он способен на убийство. И если бы он столкнулся с Блери ап Рисом лицом к лицу, то тот бы его только подстрекал и обдавал презрением. Достаточно, чтобы дело дошло до греха.

— Да мог ли он после такого отправиться прямо в постель, ничем себя не выдав? И даже заснуть?

— А кто говорит, что он спал? Ему только надо было тихо лежать. Каноник Морган наверняка спал.