Глория налила себе еще немного мартини. То, что она сделала потом, было еще хуже. Щеки ее покраснели. Она решила доказать самой себе, что любой другой мужчина может занять место Рамона, и через несколько минут, бесстыдно позвонив Бэби Санторини, пригласила его на вечер. Бэби был тем самым любовником, из-за которого Лоретта приняла чрезмерную дозу снотворного. Он был трижды женат, и любовниц у него было больше, чем дней в году. Если уж и суждено кому-то вытеснить Рамона из ее сознания, так это, несомненно, должен быть Бэби. Однако эта затея оказалась неудачным экспериментом.
Глория вернулась в свой номер-люкс, чувствуя себя дешевкой, грязной шлюхой. Когда через полчаса ей принесли огромный букет белых роз, она со злостью швырнула его в мусорную корзину.
На часах было уже без четверти десять, а она выпила Только два крепких мартини и еще не завтракала. Голова у нее раскалывалась. Она все думала, где же Рамон провел ночь и с кем. Три раза она просила телефонистку соединить ее с ним и все три раза безрезультатно. Она попыталась восстановить в памяти короткую отвратительную сцену, которая произошла накануне. Она сгоряча заявила, что между ними все кончено. Он отнесся к этому холодно и безразлично. Очевидно, ее поведение было тому причиной. В душе Глории вспыхнула искра надежды. Может быть, еще не поздно. Если она извинится, будет мила с ним и сдержанна… Она позвонила и заказала черный кофе и тосты. Затем села за туалетный столик и принялась дрожащими руками наносить на лицо крем и пудру.
Через полчаса она покинула «Ритц», плотно закутавшись в белую норковую шубу. Когда она прибыла к дому, где Рамон снимал квартиру, ей пришлось унизительно долго ждать, пока швейцар удостоверится, что мистер Санфорд желает ее видеть. Рамон согласился принять ее, и она почувствовала внезапную слабость.
Все складывалось не так уж плохо. Он открыл ей дверь голый, с полотенцем, завязанным на талии. Волосы и грудь еще блестели от воды после душа. Похоже, что камердинер отсутствовал.
Она робко улыбнулась:
— Извини, милый. Я вела себя как торговка рыбой. Ты простишь меня?
* * *
В нескольких ярдах позади лимузина О'Шогнесси Чарли Добиней, загасив сигарету, вылез из помятого «форда». Шофер Глории в Нью-Йорке не был из числа постоянной прислуги семьи О'Шогнесси. На короткое время Чарли усомнился, не относится ли он к тому типу преданных слуг, которые могут устоять перед долларовыми банкнотами. Затем тихонько постучал в окно и прислонился к капоту. Шофер опустил стекло.
— Какого черта тебе надо?
— Хочу познакомиться, — сказал Чарли дружелюбно и распечатал пачку сигарет.
— Тогда катись куда-нибудь подальше.
Чарли протянул ему сигареты. Из-под пачки соблазнительно выглядывали доллары.
Глаза шофера сузились.
— В какие игры ты играешь?
Чарли кивнул в сторону самого шикарного в Нью-Йорке многоквартирного дома.
— Миссис О'Шогнесси частенько здесь бывает?
Шофер хитро улыбнулся, но не шевельнул и пальцем, чтобы взять деньги. Такие парни выкачивают тысячи из ревнивых мужей, а этот предлагает ему мелочь, которой хватит всего лишь на бутылку виски.
По выражению его лица Чарли все понял и усмехнулся:
— Это только для начала. Если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, получишь несколько сотен…
— Земляных орехов, — насмешливо сказал шофер.
Чарли пожал плечами и убрал сигареты в карман.
— Может быть, и так. Джентльмен, которому нужна информация, не думает, что дело стоит большего.
Он поднял воротник пальто до самых ушей, защищаясь от резких порывов ветра.
— Приятно было побеседовать, — сказал он и поспешил к своему «форду».
Шофер наблюдал за ним в зеркальце заднего вида. Чарли хлопнул дверцей, завел двигатель, круто развернулся и, включив третью скорость, тронулся в противоположном направлении.
Шофер беспокойно посмотрел на входную стеклянную дверь. Миссис О'Шогнесси не появлялась. Он решительно повернул ключ зажигания и развернул автомобиль вслед за Чарли.
Чарли увидел его и усмехнулся. Он с удовольствием заставил бы этого жадного сукина сына погоняться за деньгами, но было слишком холодно, и к тому же чем скорее он получит нужную информацию, тем лучше.
Он прижался к тротуару и остановился. Черта с два, если он снова позволит заморозить себя до смерти. Шофер в своей машине меньше зависел от стихии, чем он, и потому без всякого приглашения Чарли открыл дверцу для пассажиров и уселся позади него.
— Это будет стоить по меньшей мере тысячу долларов.
— Тогда поговори с тем, кто заплатит такую цену, — небрежно ответил Чарли.
— Ее муж — мэр, не так ли? Сведения стоят этих денег.
— Он уходит в отставку, — соврал Чарли.
— Его жена ведет распутную жизнь. Ты нигде больше не получишь нужной информации. Как насчет восьмисот долларов?
— Пятьсот. Все это затеяно только ради любопытства, а не с целью развода. Мне строго приказано не тратить ни цента свыше пятисот долларов.
— Жмот ирландский, — проворчал шофер и протянул руку.
Чарли посмотрел на него с сожалением:
— После того как получу сведения, сынок. Я не собираюсь платить пятьсот долларов за открытие, что миссис О'Шогнесси дважды в неделю ходит к парикмахеру.
— Он вовсе не парикмахер.
— А кто же?
— Разве ты не знаешь?
Чарли тихо выругался.
— Если бы я знал, сынок, то не сидел бы здесь с тобой и не предлагал бы пятьсот долларов за такое удовольствие.
— Рамон Санфорд, — сказал шофер. — Он сущий кот. Она у него не единственная.
— Другие меня не интересуют. — Чарли постарался сохранить твердость голоса. Господи, из всех мужчин в Нью-Йорке эта глупая сучка выбрала Санфорда! Совсем недавно Чипс поручал Чарли заняться Санфордом. Дело было не из приятных, и Чарли до сих пор не мог забыть его.
— Назови мне даты и время свиданий, — потребовал он машинально. Может быть, Санфорд связался с Глорией О'Шогнесси с определенной целью? Неужели он пронюхал что-нибудь? Лоб Чарли стал влажным от пота.
— Он был у миссис О'Шогнесси вчера днем в отеле. Она никуда не выходила пятнадцатого и шестнадцатого числа. Семнадцатого швейцар сказал, что это ни на что не похоже. Он держит рот на замке и не называет имен, но несколько банкнот сделают его поразговорчивей.
— Меня не интересует список длиной в милю, — резко оборвал его Чарли. — А есть еще кто-нибудь, кто может подтвердить то, что ты сообщил?
— Я же говорю — швейцар. Кроме того, у Санфорда есть камердинер, но тебе вряд ли удастся вытянуть из него что-нибудь.
Чарли был того же мнения. Санфорда обслуживали слуги старой закалки. Он протянул шоферу деньги, и тот, улыбнувшись, спрятал их в нагрудный карман.
