Далее беседа переключилась на оживленное обсуждение способов выиграть пари, а потом дамы старшего возраста, не присутствовавшие на прогулке, узнали о том, что произошло в церкви, — это было бы, конечно, чудо вселенского масштаба, если бы все удалось скрыть. С леди Моубери проблем не возникло: она просто предложила Кристине сесть рядом с ней в гостиной перед ужином и рассказать свою версию происшествия, что та и сделала, значительно приукрасив правду.
Леди Чизолм и миссис Кинг избегали разговоров на эту тему и держались подальше от Кристины, как будто опасаясь, что ее поведение может быть заразно и что не успеют они оглянуться, как уже будут вовсю летать с деревьев, оставляя платья позади себя.
Гермиона уселась рядом с Кристиной, леди Моубери наконец переключила свое внимание на кого-то другого. Бэзил встал перед дамами. Это было первый раз за все время их пребывания в Скофилде, когда они открыто подошли и заговорили с Кристиной.
— Полагаю, мы ждали слишком многого, надеялись, что хотя бы в течение двух недель ты будешь вести себя прилично, — тихим скорбным голосом проговорила Гермиона.
— А ведь даже первая неделя еще не подошла к концу, — сухо добавил Бэзил.
— У тебя совсем не осталось уважения к памяти моего шурина? — дрожащим голосом осведомилась Гермиона. — А как насчет уважения к нам?
— Из всех людей ты заставила именно Бьюкасла прийти тебе на помощь, — прошипел Бэзил. — Не знаю, почему я удивился, когда услышал о происшествии.
— Что он подумает о нас? — Гермиона поднесла к губам носовой платок, сохраняя на лице выражение глубокого отчаяния.
— Осмелюсь предположить, — Кристина почувствовала, как щеки заливает краска, — что он думает о вас то же, что думал вчера и позавчера. Это я упала в его глазах. Но поскольку мне особо неоткуда было падать, вряд ли он стал думать обо мне хуже, чем раньше. Во всяком случае, хуже спать теперь я не буду.
Это, конечно, была самая большая глупость из всех, что она сказала и сделала за сегодняшний день. На самом деле Кристина не на шутку расстроилась. Инцидент, о котором они говорили, был весьма неприятен, но сам по себе он не мог лишить ее сна и аппетита. Непрекращающаяся враждебность со стороны золовки и зятя — совсем другое дело. Когда-то их связывали добрые отношения. Она им нравилась, а Гермиона даже, может быть, любила ее. И Кристина хорошо относилась к родственникам мужа. Она изо всех сил пыталась стать частью их мира, и в течение первых нескольких лет замужества ей это удавалось. Она старалась быть Оскару хорошей женой, потому что любила его. Но потом все разрушилось, и эти люди превратились в ее врагов. После смерти Оскара они отказались даже выслушать ее, точнее, выслушали, но не поверили ни единому слову.
— Я полагаю, — продолжила Гермиона, — что ты флиртовала с герцогом Бьюкаслом. Меня это не удивляет. Ты со всеми мужчинами флиртуешь.
Кристина вскочила на ноги и, не говоря ни слова, удалилась. Это обвинение старо как мир! И все-таки ей было очень больно. Почему остальные дамы могут разговаривать с джентльменами, смеяться и танцевать с ними, и все при этом восхищаются их отличными светскими манерами, а ее постоянно подозревают в попытке флирта? Она даже не знала, как нужно флиртовать, — если, конечно, не делала этого подсознательно. Но даже если бы она знала, как это делается, ей и в голову бы не пришло флиртовать, будучи замужем. Кристина вышла замуж по любви и всегда была твердо уверена, что жена должна хранить верность мужу. И хотя сейчас она снова свободна, ей вовсе не хотелось флиртовать. Зачем ей это нужно? При желании снова выйти замуж она смогла бы найти несколько подходящих кандидатур из числа своих знакомых. На самом деле Кристина даже и не задумывалась о повторном замужестве. Как мог кто-либо — даже Гермиона — всерьез предположить, что она станет флиртовать с таким человеком, как герцог Бьюкасл?
Не успела она выбежать из комнаты, чтобы не видеть никого из этих людей за ужином, Мелани взяла ее под руку и ласково улыбнулась подруге.
— Я знаю, Кристина, — проговорила хозяйка дома, — что, если поблизости найдется ребенок, которого надо развлечь, ты первой вызовешься сделать это, а если кого-нибудь понадобится спасти, ты бросишься вперед, даже если для этого потребуется влезть на дерево. Должна признать, что когда я впервые услышала об этом происшествии, то почувствовала приближение мигрени. Но едва Джастин закончил рассказ, Берти хмыкнул, а потом громко расхохотался. Даже Гектор нашел эту историю забавной и весело посмеялся, так что мне оставалось лишь последовать их примеру. Я никак не могла остановиться, честно. И не смотри на меня так, а то я снова начну. Только Бэзил и Гермиона, глупцы, не усмотрели никакого юмора в этом инциденте, хотя Джастин пытался уверить их, что ты действовала исключительно по доброте душевной и не пыталась привлечь ничьего внимания, особенно герцога Бьюкасла. Жаль, я сама этого не видела.
— Если хочешь, Мелани, я немедленно уползу к себе домой и залягу на дно до конца праздника, — предложила Кристина. — Мне в самом деле очень досадно, что так вышло.
Мелани сжала ее руку и посоветовала не быть такой идиоткой.
— Дорогая Кристина, — сказала она, — ты просто должна получить удовольствие от праздника. Я для того и пригласила тебя, чтобы в течение этих двух недель ты позабыла обо всех своих заботах. Плохо, конечно, что именно герцог Бьюкасл был вынужден прийти тебе на помощь, но не стоит беспокоиться на этот счет. Он забудет о тебе раньше, чем мы ляжем спать, и вряд ли скажет тебе хоть слово до конца своего пребывания в Скофилде.
— Надеюсь, — с облегчением сказала Кристина.
— Кстати, — продолжила Мелани, — некоторые джентльмены просто без ума от тебя, моя дорогая, и граф в том числе.
— Граф Китредж? — потрясенно переспросила Кристина.
— А кто же еще? — Мелани похлопала подругу по руке. — Его дети выросли, и он ищет себе новую жену. Осмелюсь предположить, что ты, если захочешь, снова сможешь составить блестящую партию. Только пообещай мне, что не будешь больше лазить по деревьям до конца праздника.
Опять блестящая партия. От одной только мысли об этом могут начаться кошмары.
Но кое в чем Мелани оказалась права. В течение последующих нескольких часов герцог Бьюкасл избегал какого бы то ни было общения с Кристиной. Правда, и она не прикладывала сознательных усилий, чтобы постоянно оказываться у него на пути. Мысль о том, что он или другие гости могут решить, будто она флиртует с ним, изрядно отравляла ей настроение.
Герцог же все это время выглядел неизменно надменным и холодно-презрительным. Если же она ловила его взгляд — что случалось весьма часто, — он вскидывал одну бровь или обе сразу и хватался за ручку монокля, как будто желая понять, как столь презренное существо осмелилось поднять на него глаза.
