Постепенно Кристина стала ненавидеть этот монокль. Она мысленно представляла себе, что сделает с этим моноклем, если он только попадется ей в руки: резко дернет за ленту, на которой он болтался, и будет наслаждаться тем, как покраснеет шея герцога в тех местах, где лента врежется в кожу.
В тот момент Кристина сидела в углу гостиной, пытаясь заново войти в роль наблюдателя-сатирика, и герцог, уловив ее взгляд, как раз когда она перешла к самой живописной части, несколько минут взирал на нее через проклятое стекло.
Иногда Кристина все же признавалась себе, что ее неудержимо влечет к этому человеку. Ее охватывало болезненное любопытство, когда она думала, каков он в постели. Сама мысль об этом вселяла в нее страх, в глубине существа, там, где разум не имел силы — внизу живота, например, — чувствовались неопровержимые признаки неутоленного желания.
Она всеми фибрами души ненавидела герцога Бьюкасла, более того, презирала и его, и все его убеждения, а еще — немного, совсем чуть-чуть боялась его, хотя скорее согласилась бы быть растянутой два раза на дыбе, чем признаться в этом унизительном факте хоть одному смертному.
И все же она думала о том, как это — заниматься любовью с герцогом Бьюкаслом, и иногда эти фантазии заводили ее слишком далеко, так что временами ей казалось, что у нее не все в порядке с головой.
Глава 6
Вулфрику не потребовалось много времени, чтобы понять — юные леди из числа гостей что-то задумали по отношению к его персоне. Он не пользовался особым успехом у молодых девушек, хотя являлся одним из самых завидных холостяков Англии. Тем не менее, все они увивались вокруг него и каждую минуту то одна, то другая пыталась увлечь его в сторону от компании гостей.
Однако ему было отнюдь не смешно. Находясь в обществе юных леди, герцог сопротивлялся, напуская на себя еще более холодный вид, а также старался как можно больше времени проводить в кругу джентльменов и дам старшего возраста. Поскольку изменить что-либо в этом празднике было не в его силах, он счел это уроком свыше. В течение последних нескольких дней заседаний в палате лордов и весеннего сезона он позволил себе поддаться чувству одиночества и жалости к себе, и вот теперь наступили последствия. Он больше никогда не допустит такого.
Вулфрик начал привыкать к одиночеству с двенадцати лет, когда его фактически отделили от братьев с сестрами и отдали на попечение двух наставников. Отец установил неусыпный контроль над ним, поскольку хотел, чтобы его старший сын и наследник был готов принять герцогский титул. В семнадцать лет, когда его отец умер, Вулфрик превратился в герцога Бьюкасла. Одиночество его еще больше усилилось начиная с двадцати четырех лет, когда Марианна Боннер отвергла его в весьма унизительной форме, а все его братья и сестры в течение двух коротких лет обзавелись супругами и детьми. Он был один и с момента смерти Роуз в феврале.
Однако быть одному не значит быть одиноким. Одиночество не вызвало у герцога Бьюкасла жалости к себе и, уж конечно, не вызвало потребности рваться на любой подвернувшийся домашний праздник. Находиться в обществе иногда бывает нетерпимее, чем быть одному.
Вот почему Вулфрик чувствовал себя более чем когда-либо раздраженным после дневной прогулки верхом, в течение которой его дважды увлекали в сторону от кавалькады — сначала мисс Кинг, а потом мисс Данстан-Латт — и все под какими-то глупыми, нелепыми предлогами. Оба раза он рисковал безнадежно затеряться посреди извилистых тропинок английской глуши, и так бы и случилось, если бы не его обостренное чувство направления и еще более острый инстинкт самосохранения.
Неужели они пытаются женить его на себе? Сама мысль об этом показалась герцогу абсурдной. Даже если по возрасту он и не годился в отцы этим девушкам, то чувствовал себя именно так.
Вместо того чтобы вернуться в дом вместе со всеми, герцог скрылся от гостей и прошел сквозь заросли роз на длинную, поросшую травой аллею. Это было живописное уединенное местечко: каменные парапеты по колено окаймляли тропинку, поддерживая длинные ряды акаций, которые протянули свои ветви по шпалерам над головами гуляющих, образовав некое подобие готического собора на открытом воздухе.
Однако вскоре ему стало ясно, что он здесь не один. Миссис Деррик сидела на каменном парапете и читала нечто, больше всего напоминавшее письмо.
Она не видела Вулфрика. Герцог мог бы ретироваться через заросли роз и найти себе другое место для прогулки, чтобы не повторять того случая у пруда, когда эта женщина налетела на него. Но он не ушел. Она, может, и не умеет вести себя в обществе, зато не глупа и не пытается флиртовать с ним.
Не успел герцог сделать и нескольких шагов по направлению к ней, как Кристина подняла голову и увидела его.
— О-о! — воскликнула она.
На ней снова была надета соломенная шляпка с поникшими полями. Вообще-то за всю неделю Вулфрик ни разу не видел ее в другом головном уборе. На ней не было абсолютно никаких украшений, за исключением лент, которые завязывались под подбородком, и это странным образом нравилось герцогу. Сегодня миссис Деррик выбрала платье из поплина в бело-зеленую полоску с отделанным кружевами квадратным вырезом и короткими рукавами, которое она уже надевала до этого — в отличие от остальных дам, которые меняли платья по нескольку раз на дню и редко надевали один и тот же туалет дважды. Платье не отличалось ни новизной, ни модным покроем. «Интересно, — подумал Вулфрик, — это ее лучшее платье или платье номер два, которое в связи с последними событиями вышло на первый план?»
Кристина выглядела невероятно хорошенькой.
— Не хочу мешать вам, миссис Деррик, — герцог поздоровался кивком головы, держа руки сцепленными за спиной, — если, конечно, вы не согласитесь прогуляться со мной.
Кристина явно не ожидала ничего подобного. Она посмотрела на него тем взглядом, который всегда интриговал Вулфрика. Как ей удается улыбаться, когда ее лицо остается абсолютно спокойным?
— Вы только что вернулись с верховой прогулки? — осведомилась она. — Или пытаетесь бежать от общества? Но разве вам не мешает мое присутствие, как уже однажды случилось? Разница лишь в том, что на этот раз я первая пришла сюда.
По крайней мере, подумал герцог, это единственная женщина, которая не старается постоянно попадаться ему на пути, чтобы выиграть какой-то спор, заключенный между юными леди.
— Так вы прогуляетесь со мной? — повторил он свой вопрос.
На какое-то мгновение Вулфрику показалось, что она откажется, и он обрадовался. Какого дьявола! Провести время с женщиной, которую по-хорошему вообще не следовало приглашать на этот праздник…
