И сразу сломает Ижэ игру. И перестанет быть нужна, так что они в любом случае сделают с ней всё, чтобы выместить злость, а после — убьют. Так что, выбор очевиден.
Стараясь, чтобы ничего лишнего не отразилось на лице, Лимори принялась снимать с себя одежду. На мужчину она глаз не поднимала — боялась, что слишком много в них видно. Слишком много страха... она не хотела показывать ему страх. Не желала доставлять этого удовольствия. Знала: те, кто любят насилие, упиваются в первую очередь властью над жертвой.
— Эй, как тебя там... нижнее платье можешь не снимать. Я подыщу тебе что-то подходящее.
Она изумлённо вскинула глаза. Интересно, лёгкое смущение в его голосе ей послышалось?..
Нет, не послышалось. Он хорошо владел собой и своим ментальным полем, но магия Лимори в сочетании с наблюдательностью делали своё дело: она заметила тень смущения и отвращения, промелькнувшую на лице мужчины.
И, что характерно, презирал он явно не её. Себя? Ситуацию? Сложно сказать. Но с этим, по крайней мере, можно работать...
— Ты же не думаешь, что я разрешу тебе шляться тут в боевой драконьей экипировке, не так ли? Если правда в это веришь, то ты — круглая идиотка! — сказал он нарочито жёстко. — Или считаешь идиотами нас.
Лимори не стала спорить. Облегчение, накатившее на неё, было, может, и преждевременным, но... Тот проблеск, увиденный ею, многое расставил по своим местам.
Она покорно переоделась в плотное, чуть жестковатое платье, подозрительно напоминающее униформу.
— Руки, — приказала похититель. — Я должен проверить настройки браслетов.
А вот это опасно... но Лимори и тут сделала, как приказано. Что, собственно, ей оставалось?
Он не стал к ней прикасаться — лишь провёл руками, вызывая характеристики браслета, и проверил уровень блокировки стихийной магии, особенно — огненной. К её облегчению, тут было всё так, как нужно: Ижэ позаботился о достоверности.
— Зачем мой брат надел на тебя эти игрушки? — уточнил он.
Значит, братья...
— Боялся, что сбегу, — пояснила Лимори, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— О как, — хмыкнул мужчина. — А что, были прецеденты?
— Да, — отозвалась Лимори. — Собственно, мне почти удалось, когда ваши подчинённые меня перехватили.
— И с чего бы тебе бежать от своей пары? — уточнил он насмешливо.
— Я девушка таинственная, — усмехнулась Лимори. — Меня сложно найти и легко потерять.
"Интересно, почему эта фраза всегда так забавляла Эу-хения? — подумала она. — Как по мне, отличный девиз для наёмницы, шпионки и иже с ними. Опять же, выражение родом из техногенного мира — я даже заплатила одному иномирцу за то, чтобы он поделился высказываниями мудрецов с его родины. В любом случае, для этой ситуации вполне подходит."
— Да уж, найти тебя было и впрямь не так уж просто... Хорошо, — мужчина снова заговорил жёстко, в приказном тоне. — Оставайся здесь, не делай глупостей — и никто тебя не обидит. Еду принесут. Отдыхай.
С этим он вышел.
Лимори осмотрела каменный мешок, в котором оказалась, и с невольной иронией подумала, что просто сменила одну комнату заключения на другую. Как переходящее знамя, право слово! Вот говорят — пара, романтика... А ведь, кажется, во многом судьба пары дракона — быть чем-то вроде драгоценности или вещи. Украли, потом ещё раз украли... Неудивительно, что госпожу Гун решили подменить ею — удовольствие ниже среднего.
И, тем не менее, нужно было придумать, как отсюда сбежать. И некоторые идеи, пусть и не очень этичные, у неё появились...
* * *
Жакрам злился.
В этом не было ничего нового, благо поводов последнее время было предостаточно. Но... Он поморщился, вспомнив пару брата, беспомощность и страх, промелькнувшие в её глазах после его приказа.
От этого горчило на языке.
На самом деле, Жакрам не знал и сам, почему его так зацепило — по жизни доводилось видеть столько грязи и крови, что хватило бы на маленькое море. Мерзостей он тоже навидался, о жестокости к женщинам и говорить нечего — спасибо, папочка. И всё же... по правде, он терпеть этого не мог — запугивать, угрожать насилием, сажать в клетку. Особенно если речь шла о беззащитных — стариках, женщинах, детях. Но порой приходилось, потому что война и политика перемалывают всех и не смотрят на пол или возраст. В случае Жакрама, которому много лет приходилось работать на парочку психопатов, этот тезис был особенно актуален.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И всё же ему захотелось её утешить, провести рукой по щеке, заглянуть в эти чудесные глаза и заверить, что всё будет хорошо.
Опасный порыв. Чем бы дело ни кончилось, хорошо точно не будет. Она либо умрёт, либо снова окажется рабыней при Ижеени. Зная младшенького урода-братца, перспектива так себе...
— Дорин, — позвал он коротко. — Расскажи о девчонке, что успел узнать. Ты упоминал, что с ней были сложности?
Чёрный наг тут же объявился будто бы ниоткуда и заскользил рядом.
— Умеет замедлять свои жизненные процессы и становиться "тихой", — выдал Дорин. — Смелая, ловкая, не слишком агрессивная, холодная, чуть отстранённая. Пыталась сбежать, но не пыталась навредить. Не знаю, доброта это, тупость или здравый смысл — тут уж ты у нас играешь роль головного мозга. Тебе и решать.
— Как она вообще оказалась парой Ижеени? — Жакрам отчего-то начал злиться ещё больше. — Какой смысл в этой их парности?
— Эй, — Дорин прищурился. — А она ведь тебя зацепила...
— Нет, — Жакрам отвернулся. — Просто не понимаю. Уж за кем за кем, а за младшеньким никогда не наблюдалось проблесков гуманизма. Этот маленький больной ублюдок вырос с Лаари, и ему категорически плевать, кого он там ранит или прикончит...
— Ого, — усмехнулся наг. — Очень зацепила. Даже слишком. Слушай, брат, не ведись; девчонка умна, тут я тебе скажу сразу и даже распишусь. А ещё в ней есть что-то... эдакое. Что, даже сразу и не скажешь, но оно в глазах. Как у этой твоей леди Розы. Твой типаж, ага... Тут дело не в сиськах или заднице, даже не в мордашке — мало ли такого добра! Но она умеет очаровать и умеет этим пользоваться, пусть и по-своему.
— Намекаешь, что у неё есть ментальные способности? У огненных стихийников их не может быть.
— Тут тебе самому разбираться, — оскалился Дорин. — Я пою, что вижу, и вижу, что пою. Опять же, кто сказал, что только менталисты умеют превращать других в послушных куколок на верёвочках? Некоторым для этого и магии не надо — достаточно мозгов. А у этой крошки, можешь поверить, они есть.
Жакрам задумчиво кивнул. Друг был прав... Порой его циничный взгляд был очень и очень кстати.
— Не ведись, Жак, — повторил Дорин. — Нравится — возьми, пусть отработает наше хорошее отношение. Но чувства сюда не приплетай — ни лучшие, ни худшие, ни вообще никакие. Сам понимаешь, нам не до того. Мы и безо всяких эмоций в полной заднице.
— Да уж, — скривил Жакрам губы. — Спасибо, брат.
— Обращайся!
Да уж, обращайся...
Жакрам ненавидел всю эту ахинею с парностью. Ровно с тех пор, как умерла Дассиди. Хотя, конечно, не только она — отец прикончил многих женщин только за то, что они были с ним совместимы. Были его парами. Собирается ли Ижеени сделать то же самое с этой девочкой? Хочет ли он использовать её, как инкубатор? У Жакрама всё это вызывало только отвращение. Какая уж там любовь? При чём тут она? Так называемая парность — это насилие, ловушка, отсутствие выбора.
Он не хотел бы находить свою пару. Никогда.
* * *
— Вы здесь! — Ида, радостно сверкая глазами, преградила им дорогу. — Командир, я касаемо эксперимента...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она запнулась, заметив, наконец, Дорина. Чувства, верно? Жакрам мысленно усмехнулся, отметив, как лучший друг тут же закрылся и заторопился прочь.
— Моя леди, — он поклонился Иде подчёркнуто официально. — Командир... Разрешите откланяться.
— Разрешаю, — усмехнулся Жакрам. — Проверь постовых и сделай нашим друзьям из техногенного мира превентивное внушение на тему внимательности и осторожности.
